Душа не знает времени

Все знают миф о вечной жизни,

Все знают суд, и рай, и ад,

Но песнь о прошлом в яркой тризне,

Жаль, не вернет людей назад.

* * *

Хочу залить нектаром свою душу,

Загар любви на тело нанести,

И мыслей сад, в своих чертогах Рая,

Скосив сорняк, в порядок привести.

Устав от дел, готовлюсь к искушеньям —

От нежности томиться каждый час,

И зелье пить мне вовсе неизвестных,

Но, как всегда, красивых женских глаз.

И не было б конца такому счастью,

Я б никогда не думал о беде…

Когда бы знал, как полюбить глаза те

На близком очень, но чужом лице.

Взгляд пристальный любовью не согреет,

И губы страстно снова будут лгать,

Растает миг короткого блаженства,

И я один останусь умирать…

* * *

Я был пьян и писал на меловых листах,

Своей кровью забрызгав обшлаги,

И душа, отражаясь в ночных зеркалах,

Диктовала мне новые саги.

Я был пьян, но писал,

и кричали страницы,

Наполняя слезами бокалы,

И тянули вниз веки упрямо ресницы,

Запрещая смотреть на астралы.

Сигареты и пальцы горели огнем,

Освещая мне место под строки,

И Луну пришпандорил Бог

к небу гвоздем,

Чтобы мне не мешала от скуки.

И манил небосвод темно-синей дырой,

Проложив в высоту Млечный Путь,

Я, наверное, звездочкой сплошь золотой

Тоже буду мерцать там чуть-чуть.

* * *

Эзотерическая снится река жизни,

Там столько хлама, что конца и края нет,

Проснулся, мысли вянут в укоризне,

И дождь плюет на мой авторитет.

Фонарь белеет за окошком сонным,

Ночь отогнав в пределы естества,

И капли точат звуком монотонным

Остатки камня и былого торжества.

А сердце сжалось жертвою покорной,

Готово душу бросить на глазах,

Застыла совесть Золушкой придворной,

И стынут слезы на моих щеках.

* * *

Я вечности принадлежу

В своем пространстве иллюзорном,

Я здесь живу, я здесь пишу,

В осколке мира смехотворном.

И часто мозг мой наизнанку,

Рождает миру ерунду,

Для слов красивую огранку,

Бывает, долго не найду.

* * *

Я настоящим начал жить —

Наверно, зрелость на пороге,

Все меньше тех, с кем рад дружить,

Кого готов пустить в чертоги.

Привычный образ жизни тешит,

Уже не рвусь я к новизне,

И кто-то на ухо мне шепчет,

Чтоб Христу кланялся везде.

И я крещусь знаменьем светлым,

Простил бы даже я врагов,

Но не уверен, что Бог спросит

По полной с этих подлецов.