Животворящие силы Пятиозерья

Опираясь на жизненный опыт и размышляя, излагаю читателям великую правду жизни. Ведь именно в том соль художественной литературы – за мишурой событий видеть и находить суть действительности.

Найти бы женщину одинокую, которая за секс, помощь по дому и хозяйству приютила меня, не требуя денег – вот единственная мечта того времени.

Когда из газеты забрали в райком партии, я, сев за стол инструктора отдела пропаганды и агитации, тихо загрустил – что теперь? Мне почему-то казалось, став профессиональным партийным работником, я, как монах, попавший в храм, обязан верить в Иисуса Христа.

В моем случае – в КПСС и построение коммунизма в нашей стране. Иначе нельзя. А все мое художественное воображение придется бросить на алтарь суровой действительности, теша себя пустыми мечтами да призрачными надеждами о глухом селе и симпатичной вдовушке.

Писать хотелось, но я маялся – на душе скребли кошки: вот не могу, как Астафьев сочинять романы в угоду власти, а не душе. Впрочем, писать как Астафьев, я действительно не могу – не такого масштаба способности.

Или дар слова…

Язык Астафьева – зависть любого писателя. Ему бы свободу, но увы: Виктор Петрович – раб тупого здравомыслия, затмевающего блеск живого ума. Не ленился товарищ переписывать свои, однажды созданные шедевры, каждый раз после ухода из жизни очередного генсека – ну понятно, с какой целью.

Презрение к подобным до сих пор гложет меня, хотя уже и не так сильно. Понял со временем: пресмыкание перед властью – не самый тяжкий из смертных грехов.

Ничего не скажу про свою трудовую жизнь на партийном поприще, кроме того, что галстук – это удавка свободомыслия.

А то, что коллеги по работе – люди не моего склада мировоззрения, привело к пониманию, что лучше всего я себя чувствую в одиночестве. Это ещё потому, что всегда и всем говорю только правду. Жизнь доказала на практике, что если совру, следующие события обязательно оборачиваются против меня.

Теперь я уже седой человек и не скажу, с какого момента говорю только правду и никогда не лгу – ни под каким предлогом, ни по какому поводу.

Правдолюбие стало моей религией. Казалось бы, для писателя нонсенс. А вот!

Кроме того, я давно уже в своих произведениях отказался искать в реальном и фантастических мирах более интересное и более прекрасное чудо, чем истина или усилие человека её постигнуть.

Впрочем, рассмотрим этот вопрос тщательнее, но чуть позже.

Есть ли смысл жить как все – ну хотя бы, ради детей? Наверное есть.