Полуиздание. Без неудобопечатаемого

Автобиография

Родился, не помню, когда я и где,

но помню сказали: «Родной,

до самого смертного часа

дожил бы ты с чистой душой…»

А как мне прожить достойную жизнь,

чтоб все уважали меня?

Решил я людей расспросить и узнать:

«Скажите, как жить мне, друзья?»

«Живи – не тужи, веселись от души —

немного нам жизни досталось…»

«Ты правду, дружище, всегда говори,

но только, чтоб нас не касалась…»

«А песни всегда только нужные пой,

не то будешь ты побит…»

«Жаль, денежки ты не умеешь грести,

так женщин тебе не купить…»

«С начальством не спорь, не язви, не мешай —

пусть делают всё, что хотят —

тебя, за послушность, начнут уважать

и длинным рублём наградят…»

А честность как же? А совесть как?

А мне говорят: «Чудак!

Не видно – не стыдно! Живи как все,

не то попадёшь впросак…»

Чтоб душу мою не разъела тоска,

не жил в одиночестве я,

я блажь свою выбросил из головы

(а жаль, ведь она моя).

И  стал  я  делать  всё, как  все,

и как-то однажды изрёк:

«Знаю, что все люди – братья,

но у каждого свой кошелёк!»

Я мудрость житейскую эту постиг,

таким же, как все, я стал,

но кто-то когда-то спросил меня как-то:

«В кого Вы такой – нахал?»

    Июль 1986 г.

    18.01.1988 г.

«Перестрой-ка!»

Говорят, что «Перестрой-ка!»

перестрелкой кончится…

только мне, мои друзья,

погибать не хочется.

Ну и жизнь настала вдруг —

чеши чаще темечко —

творческое бытиё —

вот такое времечко.

Кто-то нынче хочет быть

личностью опять,

а кого же я теперь

буду одобрять?

Разрешили нам пожить

гласно и согласно,

но боюсь чего-то я —

всё огнеопасно!

Мне, зачем энтузиазм

(потом спросится!)

или лучше всё-таки

перестроиться?

Как послушаешь народ:

«Всё по Конституции!» —

от кого ж я получу

новые инструкции?

Что же делать мне, друзья,

долго ль мучиться —

перестроюсь, а потом,

что получится?

Где былые времена —

«времена застольные» —

водка где, где огурцы

малосольные?

Что же выпивать теперь,

«парфюмерию»?

Не хочу жить по-другому

или не умею?

    20.