Не разбавляя

Сознание включилось, только когда я увидела бледное, как полотно лицо Люси, которую вела под руку Лена. Люся смотрела напряженно, губа была закушена, и слезы катились из глаз, а лицо Лены, тоже плачущей, было искажено страхом.

– Больно, – прошептала Люся, и мешком повисла на моей руке.

Я схватила ее на руки, она была невероятно тяжелой.

– Настя, ты же ее не донесешь, давай мы поможем, – хором закричали девочки, но я мчалась, задыхаясь к воротам лагеря, и наш сторож Степа, увидев меня выбегающую из леса, выскочил навстречу, подхватил Надю и донес до медпункта.

Медсестра Ира пила чай с шоколадкой, и губы у нее были измазаны шоколадом, и я смотрела на эти шоколадные губы и думала: … Как будто ничего не случилось…

С того момента, как я увидела бледную Люся, такие вещи, как чай, шоколад, еда и вся обычная жизнь утонули, исчезли, в мире оставалась лишь змея, укусившая Люся, и сама Люся со своей болью, бледным лицом и устремленным внутрь себя испуганным, обреченным взглядом.

Увидев нас, и услышав, что случилась, Ира уставилась на меня в страхе и сомнении.

– Немедленно надо везти ее в больницу, Настя, у меня нет противоядия.

Лагерь расположен в лесу, в котором встречаются змеи, а в медпункте не было противоядия.

Ира уложила Люсю на диван и уколола ей супрастин и обезболивающее.

– Всё же супрастин снизит реакцию на яд, – сказала она.

Степа уже крутил диск, пытался вызвать скорую.

Новость облетела лагерь мгновенно, пришел начальник лагеря.

Скорая была на вызове, и решено было везти Люсю на рафике, принадлежащем лагерю, а скорая выедет навстречу.

Ире не на кого было оставить медпункт, и с Люсей поехала я. Она была в сознании, сидела рядом со мной.

Дорога первые километры была проселочной, трясло страшно, и при одной встряске Люся навалилась на меня и не выпрямилась. Я поняла, что она потеряла сознание.

Со скорой встретились на дороге, и мы втроем – я, медсестра и шофер – перенесли Люсю в скорую и уложили на носилки.

Мы ехали невыносимо долго, и распухшая Люсина нога всё падала в проход с носилок.

Родителей у Люси не было, она была из детдома, и о случившемся известили служащую социальных служб.

Сейчас служащая сидела рядом со мной в фойе больницы, сочувственно вздыхала, потом наклонилась ко мне и тихо сказала:

– Да не переживайте вы так. Ничего Вам не будет. Девочка детдомовская, родителей нет, ну кто спрашивать-то будет. Умрет и умрет.

Я ошеломленно смотрела на нее.