Противоположности

Скрывая лицо за прядями, дрожащие пальцы Николь то ли от холода, то ли от новых странных чувств потянулись к карману толстовки, доставая пачку сигарет. Ещё затяжку. Одну. Всего одну, чтобы прогнать эту дурноту, что успел он нагнал на неё. Впервые хотела вернуть прежнее раздражение, отогнав спокойствие рядом. Крышка упаковки откинулась, и тут же пустая коробочка смялась в женских руках. Где она, справедливость? Неужели много просила? Но нет, ни одной сигареты не завалялось. Она поджала губы от обиды.

– Ты, кажется, ментоловые предпочитаешь? – Нэйтен протянул руку со спасительной пачкой.

– Не делай вид, будто знаешь меня, – грубо прозвучало вместо «спасибо».

Мужские руки перехватили холодные женские пальцы, ещё не успевшие открыть пачку до конца. Руки Нэйтена такие же холодные, но он крепко держал хватку, возвращая её взгляд обратно, хватаясь за ниточку понимания, теперь ускользающую слишком быстро.

– Я уже говорил, что знаю. Может, хватит кусаться, Николь? За что ты так со мной? – каждое слово приближало его к растерявшейся девушке.

Почему только с ним она чувствовала себя слабой и неуверенной? Он вынуждал на это. Специально? Или играл? Но по каким правилам? Пытался выяснить? Но что?

Он рядом, и Тёрнер могла рассмотреть каждую ресничку, ощутить тепло, начавшее зарождаться от близости. Николь всегда поражалась цепкости его пальцев. Если он удерживал, то вырваться нет шансов. А чужое дыхание на губах неестественно завораживало. Нельзя такой близости допустить.

«Ни черта ты, Картер, не знаешь!»

Нога Николь резко дёрнулась, ударяя по бедру парня, сталкивая его с надёжного места на уклон, с которого он с матом резко покатился вниз, не успевая зацепиться за край крыши.

Николь спокойна, она ждала.

– Твою мать, скажи, что ты знала, что здесь козырёк! – услышала разъярённый голос парня и довольно улыбнулась себе под нос.

Девушка приподнялась и аккуратно спустилась, заглядывая с края на злого парня, сидевшего на козырьке веранды, потирающего ушибленный бок, вполне возможно, что будет пополнение в его коллекции синяков.

– Может, знала, а может, и нет, – схитрила она, едва сдерживая то удовольствие, что получила за маленькую месть.

Увидела, как на его лице заиграли желваки раздражения, а губы приоткрылись, произнося шёпотом бранные фразы.