Разговор с другом. Стихи

Жаль, очень поздно понимаем,

Что жизнь – и тайна, и загадка,

И что совсем не зря так кратка,

Хотя и муторно длинна,

И падая, не видим дна,

И это не её вина,

Что мы с собой играем в прятки,

Цистерны выпивши вина.

Жаль, очень поздно понимаем,

Любовь – не страсть, не секс, не случка,

И дубли множат недоучки,

Перелюбившие себя,

О пустоте свой трубя,

И Беса в сердце обретя, —

Обычный в подлой жизни случай,

Любовь, как бабочку, губя.

Жаль, очень поздно понимаем,

Что Вечность – миф, легенда, сказка,

Мотив певца, палитры краска,

Метафора людских надежд,

Идеи голой пир одежд,

Толчок к познанию невежд,

Великого актёра маска,

Войны не выигранной рубеж.

Жаль, очень поздно понимаем,

Река любви и есть наш Бог,

Но в этом – маленький подвох:

Бог на планете не всесилен,

На половину – искуситель,

И только разум наш Спаситель,

И воин ты, а не проситель

В сраженье с армией грехов.

Жаль, очень поздно понимаем,

Мы с Богом в дружбе, с Бесом в схватке,

Религия, как бизнес, хватка —

Кусает нежно и любовно,

Сведёт на раз с ума любого,

Вписав слова любви в альбомы,

На выдумки чудес богата

В раскраске неба голубого.

Жаль, очень поздно понимаем:

Каким бы ни был жизни вдох,

Ни встретил сколько бы пройдох,

Между добром и злом есть выбор,

К добру от зла всегда есть выход,

Быть может сила духа тихой —

С любовью к жизни будет выдох,

И не застанет смерть врасплох.

Мандельштаму

Век ушёл, растворился в дремучем лесу,

И слезами, и кровью, и желчью весь вытек,

Но маячит другой век, что сушит листву,

Что хромает по жизни, скрывая свой вывих.

И людей, и титанов рвал «век-волкодав»,

И смердят до сих пор не зарытые трупы,

Но пришёл век-гиена – и новый устав,

Возродив барство, воет в свинцовые трубы.

Век-гиена смердит и лукаво хитрит,

Поделив всех на стаю, на стадо и племя,

И не слушая племени сдавленный крик,

Режет стадо для стаи, опять не жалея.

И затворами ружей расстрельных грозит,

И победами славного прошлого тешит,

И князей новых лепит из старой грязи,

И уже не понятно, кто ферзь, а кто пешка.

Вместе с варварством в ногу шагает прогресс,

И убийство – в законе… Морален – убийца…

Странный век на дворе, словно мёртвый —

воскрес,

Жив – Христос, вот и некому больше молиться.