За что наказан великий импровизатор

Стук её черенка доносился ещё с конца коридора. Было ему не больше пятидесяти. Невысокий, чуть полноват. Чисто выбрит, одет аккуратно.

– А, батюшка, проснулись! Доброго утречка! Как спалось? – говорил субъект сладко и так мягко, будто перед ним маленький ребёнок.

Я обиделся на такую любезность. Да и как не обижаться, подумайте! Похитили, засунули в клетку и изображают, будто так и положено.

– Где я? – грубо спросил я.

– Изволите видеть, – нисколько не оскорбляясь и очень вежливо говорил субъект, пальцем приподняв фуражку со лба: – в исправительной колонии.

– Ничего не понимаю! В какой колонии?

– Исправительной.

– В исправ… Но как?! Как я оказался здесь?

В секунду мне представилось, как меня ночью, в одеяле и крепко спящего, двое в чёрном тащат вниз по лестнице к машине с распахнутыми задними дверями. «Но это маловероятно, да и попусту невозможно! Сплю я чутко, и, если б что случилось, немедленно бы проснулся!»

– Э, батюшка Виталий Александрович, – задушевно говорил субъект: – Вы не совсем правильный вопрос задаёте.

– То есть….то есть, как это не важно?!

Не обращая внимания, тот продолжал:

– …важно как и когда вы выйдите отсюда.

Несмотря на то, что гражданин в форме говорил с педагогическим тактом и максимально дружески, что должно быть, совсем не свойственно тюремным надзирателям, его последние слова я расценил как угрозу.

– Что за шутки! Вы не имеете права! Отоприте решётку! Это не законно, слышите? – кричал я и так хватил ладонью по стальному пруту, что тот глухо загудел как натянутая струна.

Субъект перепугался:

– Что вы, что вы, батюшка! Голубчик, миленький, успокойтесь! Христа ради, успокойтесь! Батюшки, какой вы, однако, дюже сердитый!

– Какой я вам голубчик! Что это за!… И бросьте эти любезности, слушать противно!

– Хорошо-хорошо, батюшка, не буду!

– Я что, арестован?

– Так точно!

– За что? По какому обвинению? В конце концов, где орден?

Субъект удивился, брови приподнял:

– Какой орден? Вам никакой орден не полагается! – и укоризненно-ласково добавил, грозя пальцем: – Эк, вы какой, а! Рановастенько это вы, с орденом-то!

– Орден! За что, в смысле, задержали? Основание!

– А, вы, голубчик, наверное, имели ввиду ордер? Будет ордер, не сомневайтесь.

– Ну что вы, – ёрничал я, копируя интонации субъекта: – конечно, посижу.