Правда как она есьмЪ быть

Он целовал ее и нежно, и бурно, покусывая мочки ушей и сосцы грудей, углублялся поцелуями в подмышки и живот, лобок и половые губы, устраивал нежные потехи кончика языка с клитором, порой обрушиваясь глубоким провалом головой между ее ног. Не забывал и про коленки, пальцы на ступнях. Гладил и разминал пятки, глядя ей в закрытые глаза.

Нет, она оставалась непробиваемой. Избыток переполнявших его чувств приводил его то в ярость, то в прострацию уныния. И вдруг он начинал подумывать о самоубийстве, чтобы доказать что-то.

Это не такая уж тяжелая тема. На кой черт жизнь, если тебя не понимают, если воздуха радости нет? Любовь становилась большей ценностью, чем жизнь. Однако ж чувства его не ценили и своих не выказывали.

Он ходил подавленный, и изыски его гасли и тускнели. Все бесполезно, да и смерть тоже. Он понял, что если умрет, она не пожалеет о нем. Но проверить это было немыслимо. Он представил себя в образе мертвеца: «Сфинкс!» – подумал он о жене, глянув воображением, как она будет смотреть на него мертвого.

И… закрыл тему. Потому что даже ревновать ее было не к кому. Никаких поводов, ни фотографий. Сфинкс, если не айсберг!

Но жизнь требовала своего, как речка – таянья снегов с весенним подмигиванием солнца. Когда ему удавалось подсмотреть ее обнаженную, ее тело зажигало в нем все виды любовного смятения – от нежности созерцания до помутнения в страсти.

Но сейчас не было ни созерцания, ни страсти. Он не повалился, он провалился в нее, лицом упершись в подушку и утратив все ощущения плоти.

А она смеялась и смеялась.

Им завладел какой-то стыд. От беспомощности. Еще секундой назад он готов был пронзить ее чуть ли не насквозь, а теперь казался бесполым.

– Ладно, давай я тебе помогу! – сказала она, успокаиваясь и примиряясь.

Она протянула руку к его органам и начала расправлять их, приводя в геометрическое положение смятые и перепутавшиеся с членом яички. И это было своевременно! Необычность ситуации, если зациклиться на ней, могла стоить дорого. Не прояви она женского чутья, он, не зная, как выпутаться из конфуза, мог элементарно перепугаться.

Природа сильна, но уязвима – от внешних токов и воздействия. Жена сейчас сделала то, что делала редко. Но именно эта редкость пришлась сейчас к месту и в нужный момент. И скорее всего, не от чуткости, а от прощения его вины. Ведь именно любящий всегда виноват, поскольку любит сверх допустимого.

Мир вообще-то не очень гармоничен, но природа неотступно трудится над этим.