Попутчик

Эвенк сходил к оленю, достал из притороченного к седлу мешка два кожаных мешочка и пересыпал в них часть содержимого коробок.

«Удобнее в походе держать соль и чай в мешочках, чем в коробках, – подумал Валерий. – Видимо, в пути что-то произошло. Не мог же он отправиться в путь без запасов».

Валерия удивило, что абориген едет один и без сменного оленя.

«Возможно, попутчики его где-то ждут», – решил он.

Тем временем эвенк отнес дары и принес шкурку соболя.

– Бери, это тебе.

– Не возьму, – возмутился Валера, – у нас не принято за соль брать плату.

– Покажи ружье, – попросил гость.

Валера разрядил «зауэр» и протянул эвенку. Тот долго крутил его в руках, прикладывал к плечу и наконец заявил:

– Бери пять соболей.

– Мне ружье самому нужно.

– Больше шкурок нет. Ты где живи?

– В поселке Лисица. А ты где живешь?

– Пять переходов. Сколько переходов до поселка?

– Расстояние всего семьдесят километров. Далеко ли путь держишь?

– Надо ходи Росомаха.

Валерий знал, что Росомаха протекает у границы с Красноярским краем.

Этот коренной малочисленный народ проживает на огромном пространстве от Сибири до Дальнего Востока. На территории России их насчитывается менее сорока тысяч человек. Для общения с соплеменниками им приходится преодолевать большие расстояния.

Эвенк допил чай и произнес:

– Надо спать. Утром рано ходить надо.

Валерий обратил внимание, что его собеседник почти в каждом предложении повторяет слово «надо».

– Ложись со мной в палатке, – предложил Валера.

– Надо спать лес, – ответил эвенк, поднялся на ноги и пошел к оленю.

Он надавил одной рукой на холку оленя, второй постучал по ноге. Животное послушно легло на землю. Хозяин постелил около него кусок оленьей шкуры, улегся на нее, прижавшись к боку оленя и накрылся второй шкурой.

Утром, с рассветом, Валерий вылез из палатки. Эвенка уже не было. Около кострища на воткнутой в землю палке висела шкурка соболя.

На лесной поляне

В две тысячи семнадцатом году в Томской области был объявлен режим чрезвычайной ситуации в связи с распространением в лесах сибирского шелкопряда. Он не прядет шелковых нитей, как тутовый шелкопряд. Этот вредитель поедает хвою деревьев, оставляя после себя сухостой.