Ренессанс

И все время слышать один и тот же ответ: «А Маринки нет», «А ее нет».

Варька не бежала – летела. Как же долго едет лифт! И его двери никак не закрываются. Вот. Восьмой этаж. Запах дерматина. Пухлая дверь. Звонок. Наташка выглянула и говорит шепотом:

– Ну да, я ее еще днем домой отвела. Она пить хотела. Мы поиграли немного, и потом я ушла.

– Угу. – Варька слабо помахала ей и побрела домой.

Если бы она была взрослой, то наказала бы своих родителей: ну, там в угол бы поставила, ремнем перед носом пощелкала для устрашения.

Но сначала она бы на-о-ра-ла! Громко и от души.

Она тут бегает вся в мыле, а Маришка, оказывается, дома. Давно! Варька вспомнила самое неприятное слово из всех, которые мама говорит, когда ее ругает, слово, которое пробивает, слово, которое не хочется слышать. Бессовестная!

Бессовестные! Вот кто они такие!

И она побежала. И ворвалась домой. И высказала им все-все. И услышала в ответ:

– А если бы Наташа не привела Маришку? Оставила бы на площадке и ушла. Ведь не она ее сестра.

И утром не она увела ее из дома.

И Варькина голова сразу – бряк! – и повисла ниже плеч.

– Поняла?

Вздох.

– Поняла.

– Что поняла?

– Раз я не могу смотреть за Маришкой, то и нечего ее с собой брать на улицу.

Папа вдруг закашлял, отвернулся, плечи его затряслись. Подавился, наверное. Варька побежала к баку с водой – папу поить. Папа попил, вытер слезы и обозвал дочку детективом.

– Кто это?

– Человек такой. Если преступление какое произойдет, украдут что-то или просто пропало, то детектив спрашивает, ищет, думает и находит.

А ты, – папа приобнял дочь и погладил по голове, – провела расследование, нашла пропажу и, – тут он посмотрел на маму внимательно-внимательно, – сделала правильный вывод. Так что ты – настоящий детектив и можешь после школы смело поступать на юридический.

Он снова внимательно посмотрел на маму. А у нее стало непонятное лицо, как у Варьки, когда она заупрямится, «упрется», как говорила мама. И папа тогда обзывал «Варягом» и пел: «Врагу не сдается наш гордый “Варяг”…»

В общем, за этот вечер Варька много чего поняла.

И то, что она – детектив, и что она может выступать на «ридический» (наверное, там надо с редиской танцевать, только ей зачем?), и что мама тоже иногда – «Варяг», а главное, что она, Варька, так любит Маришку, так любит, что теперь будет всегда-всегда хорошо за ней смотреть.

Потому что быть еще раз детективом в свои почти семь лет она больше не хотела.