Творчество и потенциал. Выпуск 4

Где же ты, мой очарованный Странник?

Слышишь, как я тебя песней зову?

Жизнь – не прямая, рубин-многогранник,

Брошенный беглою волей в траву.

Скверы обмётаны северной дымкой,

Холод грядёт на узлы площадей.

Снова во сне прохожу невидимкой

По переулкам-раздумьям людей.

Где же ты, мой очарованный Странник?

Я твоё сердце услышать должна,

Чтобы понять: в нём таится изгнанник

Иль Человек, страсть испивший сполна?..

Клёкот проспектов в ночи затихает,

Ставя на «ноль» ожидания игру.

Кто зачарован судьбою, тот знает,

Что все ответы творятся к утру.

Гуляю как хочется

Иду по проспекту, а рядом по крыше

Гуляет котейка в пятнистом манто

И мне говорит: «Поднимайся повыше!

Смотреть себе под ноги, знаешь, не то!»

– Но я же не кошка, – шепчу осторожно, —

И в девять дверей моя жизнь не войдёт.

Котейка хохочет: «Вместиться не сложно,

Коль сразу сказать, что тебе повезёт!

И нос постарайся настроить по ветру,

Чтоб вниз не тянули “ничейные” дни,

Которые знают о точности метра

И громко вещают: “Ярлык оцени!”»

– Ах, сколько на свете закрытых окошек,

Которым нет дела до крыш и стихов!

Гуляю как хочется! В магию кошек

Влюбляюсь до звёзд и смешных облаков!

Остановка по требованию

За стеной у соседей звенит домофон —

Мимолётная связь для пришедших.

Кто-то тащит авоську, а кто-то – бурбон,

Кто-то – связку тюльпанов зацветших.

Я ж сижу на пороге из веры и длин,

Рассыпаю бисквитные крошки

Тем, кто в мраке межзвёздном остался один,

Тем, кто ищет пути и дорожки.

Всё вмещается просто в высокий проём:

Корабли, океаны и мели,

Беззаботная юность и жизнь «под заём»,

Эдельвейсы, высоты и ели.

Всё приходит само, словно ангельский хор,

Словно буквы извечного кода:

Откровенная встреча, шуршание штор

И желанная сердцу погода.

Сок из манго

Как практичен наш век, словно стены из блоков,

Как походка скучна, точно бродим толпой.

А, наверно, так хочется «манговым соком»

Повести, закружить, обнадёжить собой?..

И пройти, не сливаясь с расцветками хаки,

Обливая сердца ароматом дождей,

Откровенно рискуя, как в жаркой атаке,

И назвав эту жизнь полноценно своей.

И вступить в разговор не словами, а телом,

Вызвончая роман на ладонях-листах,

Чтобы трепетной быть, а не слыть «цепенелой»,

Чтобы чувствовать эхо на мягких губах.