Свобода печали

Старик одноглазый! И привкус железа,

И море, лизнувшее ситец подола,

И эти ладони в кухонных порезах,

И вялый, как сон, холодок валидола!

Налет известковый лучистых протоков,

Тромбозные мели с началом распада –

Беспомощной плоти ни сумрачных токов,

Ни всплесков жемчужных для жизни не надо.

Она не виновна, что вечно тоскуют

Какие-то души в бессилии роста.

Растительный шорох. Ракушку земную

Грызет изнутри черверодный отросток…

2 марта 1991

* * *

Может, лучше и нету на свете

калитки в Ничто…

    И.

Всего-то и нужно – тугую калитку плечом

Толкнуть незаметно и тихо взойти по ступеням,

И август забыть, золотое гудение пчел

В притихшем саду, подогнувшем худые колени.

Остывшего воздуха горечь над смятой травой

Глотнуть, удирая в туманное утро распада,

Где кроны то плачут, то тихо стоят над душой –

К щемящему звуку земного, последнего лада.

О жар нетерпенья! Шуршанье стрекоз у воды.

Смотри – [в] фиолетовый миф этих странных соблазнов,

И Соль колесницу ведет до истертой черты,

И грубо хохочет мне в спину старик одноглазый…

2 марта 1991

* * *

Под небом голубым

Есть город золотой…

    П.

Там небо серо-желто, как пустыня,

И камни хрупки и нежны, как дети.

Вода черней, чем очи Палестины

В наивных чашках розовых соцветий.

А в зданьях есть безумие симметрий,

Проказа и бессмысленность деянья,

В разрушенном развале геометрий –

Великий ужас вечного страданья.

И взгляды неподвижны, словно сфинксы,

И голос мысли шелестит, как ветер,

Со всех судов спасавшиеся крысы

Туда бегут в расставленные сети,

Со всех концов стремившиеся люди

Мрут в лабиринтах древности и жажды.

Сухой песок на дне пустых посудин

Хранит веками дремлющая стража.

Но есть воды единственная милость,

Царапины живая боль и радость –

Очнуться от бессмертия, что снилось

В слепых дождях и жалило, как жалость.

10 марта 1991

* * *

А если сумеешь врата Вавилона открыть,

То встанут безмолвно Египет, Шумеры и Крит

И глянут тревожно и нежно глаза

Иудейских пророков, и вновь разразится гроза…

Повилика сознанья вдоль кладки китайской стены

Будет долго цепляться за их ненадежные сны.

Обвиваться вокруг запоздавших открытой,

Наблюдать, как ярость небес губит парус отплытий,

Завершать тетраграммус столикий.