Кишлак на склоне. Повесть

Он снова повторил свой вопрос, мягко, но настойчиво отчеканивая каждое слово:

– Мари, где он?

Пока она в отчаянии пыталась сообразить, как ей следует ответить, рука Ильи скользнула по его поясу, и в ней, откуда ни возьмись, оказался армейский нож. Мари обомлела. Ничего не говоря, Илья стал медленно заносить руку с оружием. Завороженно следя за поднимающейся вверх сталью, она краем глаза заметила, как задёргалось лицо Кристофа. Это не укрылось и от русского.

– Тихо, доктор, тихо, только без глупостей, – спокойно обратился он к лионцу, не глядя на него.

Тем не менее врач попытался вскочить на ноги, но тут же упал, как подкошенный, получив удар ребром ладони по шее от молодого таджика, который молнией оказался рядом.

И в ту же секунду Илья метнул нож. Раздался глухой стук металла, входящего в дерево.

Молодой таджик восхищённо цокнул языком. Хмыкнул таджик постарше. А Мари ошеломлённо смотрела на топчан перед собой, где в пятнадцати сантиметрах от её колена клинок вошёл в доски, разрезав надвое ядовитого пёстрого скорпиона.

В этот момент снизу раздался еле слышный звук. Это в полузабытьи застонал раненый моджахед. Абдулла, всё это время сидевший как истукан, подскочил и отбросил в сторону прикрывавший спуск в подпол ковёр.

Глава 2. День

Моджахеда перенесли наверх и разместили на топчане. Он был без сознания. Мари и Кристоф сидели на полу в противоположном конце комнаты и с тревогой наблюдали за происходящим. Она понимали, что всадникам что-то нужно от раненого.

Кристоф боялся, что его вот-вот начнут пытать прямо при них.

– От этих агентов интернационала можно и не такого ожидать, – мрачно сказал он Мари. Врач, превыше всего ставивший личную свободу, был убеждённым противником СССР и не испытывал ни капли доверия ни к чему, что порождалось этой огромной страной. Ни к её людям, которые для него делились лишь на рабов и убийц, ни к идеям, которые он считал обманом, ни к достижениям, которые, по его мнению, зиждились на костях.

Снаружи раздалось ржание, это Рустам погнал куда-то коней.

Вокруг неподвижного тела моджахеда сидели Илья, Абдулла и второй таджик, которого, как уже поняла Мари, звали Бахор. Она с интересом разглядывала последнего. Он был старше всех по возрасту, коренастый и держался с подобающим выражением серьёзности на широком лице цвета печёного яблока. Уронив голову на грудь и прикрыв глаза, он сидел у живота раненого. Внимание Мари привлекла сложенная широким кольцом верёвка на поясе таджика.