Научи меня спать

Воспитание у нее явно не доставало, это просто злило.

Шон заговорил с Милой о каком-то задании, и она нехотя переключилась на него. Мне показалось, она отвечала Шону с пренебрежением. Учеба ее, похоже, совсем не интересовала.

– Ты участвуешь в команде против нас? – вдруг спросила Мила меня.

– Да, меня назначил физрук.

– Это нечестно! – сказала она, скрестив руки на груди.

– Почему же?

– Ты явно старше, видно же по телосложению и лицу. Моему брату двадцать три, и ты выглядишь, совсем как он.

Она говорила слишком громко, на нас начали оборачиваться.

– Ему, семнадцать, Мила, – зашипел Шон, – У него тело двадцатилетнего, а у меня мозги двадцатилетнего, так бывает.

– А у нее грудь двадцатилетней, – пошутил с соседнего сиденья мой одноклассник.

Мила побагровела и застегнула молнию спортивной кофты до подбородка. Оставшуюся дорогу мы ехали молча, но Мила продолжала зло на меня поглядывать. Мне было не по себе, я уже жалел, что не остался дома.

Я смотрел в окно, мои мысли уплывали от реальности.

Я бы многое отдал, чтобы стать таким как все. Станет ли время внезапно появившихся отключек увеличиваться? Если я начну спать, перестану ли так быстро взрослеть внешне? Я одновременно хотел этого и боялся.

По прибытию на место, мы разбили лагерь, и учителя принялись раздавать задания ученикам. Нам с Шоном поручили натянуть ограничительную ленту по периметру лагеря. Мы двинулись вдвоем, протягивая за собой бело-красные линии. Разговора было не избежать.

Шон никогда не спрашивал меня ни о чем, и я был благодарен ему за это, но когда-то он должен был спросить.

– Ник, а сам ты что думаешь? Почему ты внешне будто старше нас? Гены?

– Ты ведь в курсе, что я не знал своих родителей.

– Нууу, может тетя Ханна рассказывала о своей сестре.

– Я знаю то, что я оказался в детдоме, когда мне было полгода. Я видел мать только на фотографиях, на них она еще школьница. Знаю, что она плела корзины и обучала этому детей.

– А что с ней случилось?

– Ханна говорила, что-то с сердцем.

– А отец?

– Школьный учитель. Я его никогда не видел, но замужем мать не была. По крайней мере, это то, что мне самому говорят.

– А сколько твоей матери было, когда ты родился? – спросил Шон, сочувственно глядя на меня.

– Вроде 20, я не знаю ничего точно.

Мы, наконец, обогнули весь лагерь и сомкнули концы ленты на высоком дереве. Учитель махнул нам рукой, и мы пошли к нему.