Дорога из века в век

Владимира с ними не было, в этом году по графику отпуск ему полагался в декабре.

Старшей дочери Ане, неделю назад исполнилось 9 лет, а сыну, Степану, в октябре будет семь и он пойдёт в первый класс. Они гуляли по парку, ели мороженое, катались на каруселях.

– Мам, я сверху видел Люду, внучку бабы Любы, – после очередного катания сообщил Степан матери.

– А кто с ней был? – спросила Лиза.

– Не знаю, не видел.

– Мам, а можно я ещё на лодочке покачаюсь? – попросила Аня у матери.

– Хорошо, только сильно не раскачивайся.

Они подошли к ограде, за которой высоко взлетали разноцветные лодочки-качели.

– Здор?во, соседи! – услышали они приветствие.

У Лизы сердце ёкнуло и упало куда-то, растворившись, а потом внезапно обнаружило себя сильным биением в груди. Она узнала голос Петра.

– В отпуск приехал? – спросила она у него, как могла спокойно, стараясь не выдавать своего волнения.

– Нет. Вернулся на родину… Хотя и отвык. Годы изменили облик города. Здесь всё уже не так как было, когда я уходил в армию.

– У меня схожие ощущений. На родину тянет, но… если бы совсем вернуться, то не знаю, смогла бы остаться здесь жить, – поддержала его Лиза, едва справившись с удивлением от его внезапного появления и, главное сообщения о возвращении.

К ногам Стёпы упал жук, неизвестно откуда свалившийся.

– У-у-ух! – в восхищении выдохнул мальчик и живо переключил своё внимание на него.

Большой, чёрный жук с рогами, похожими на оленьи и величиной в половину своего туловища, тщетно пытался выбраться из преград, которые сооружал Степан.

Аня и Люда ушли кататься на качели.

– Теперь родным стало то место, где живёшь ты со своей семьёй. У тебя там дом или квартира? – спросил Пётр, продолжая беседу.

– Квартира, трёхкомнатная. Петь, я не поняла, почему ты вернулся обратно.

– Развелись мы с женой. Конечно, можно было там остаться. Работа у меня хорошая и дочка близко… Но! Отец умер, мать здесь одна.

– Зачем квартира? У бабы Любы, ведь дом?! Да прежнюю бы разменял.

– Нет. Зачем я буду ущемлять дочь и жену. Трёхкомнатную квартиру и дачу я им оставил, «Жигули» – себе. А жильё отдельное мне нужно, я теперь мужчина свободный, – Пётр лукаво улыбнулся, и у Лизы защемило в груди, а он продолжил.