Пасисяки Пукк

Кольцевая же охватывала окраины города и лес с северной части Токсикотно.

Остановка и улицы были пустынными. Пасисяки задумчивым и одновременно печальным взглядом окинул соседские дома – в некоторых ещё горели огни: кто-то мыл посуду или читал книги, а в некоторых уже господствовала темнота, и люди погрузились в сон. У Тёти Гены Аркадьевича, например, свет на ночь вообще не выключался никогда – он всё переживал за своих кошек, чтобы им было видно, куда ступать.

В доме, что на углу улицы, кто-то еле слышно свистел тоскливую мелодию на флейте.

Пасисяки узнал эту мелодию, это была народная песнь камыша, который мечтал стать серой мышью[15 - F#m E G#m C#m Я родился на болоте. Я камыш, F#m A H C#m но в душе я серенькая мышь. Не хочу в болоте оставаться, хочу я мышкой серенькой назваться.]. Эту песнь местные пели в основном тогда, когда очень грустили.

Показался рельсобус.

Ехать Пасисяки нужно было на край города к выходу в лес.

Всю эту дорогу шофёр состава то и дело поглядывал из кабины на Пасисяки в салонное зеркало заднего вида, так как тот был единственным пассажиром, да и выглядел как балбес в своём одеянии.

Проезжая мимо мэрии, Пасисяки увидел Лавандыша и ещё нескольких местных, облачённых в специальные ярко-зелёные рельсовые костюмы рабочих, которые наносили разметку на пешеходном переходе жёлто-рунным цветом.

«Говорил же ему, что ярко-белой краской красить надо! Не послушал меня, лавандовый пень! Не видно же их жёлто-рунную разметку на мостовой!»

Доехав до нужной остановки – у чёрта на куличках – Пасисяки приготовился выходить, а шофёр, увидев это, просунул голову в салон и басом произнёс:

– Парень, тебе точно здесь выходить?

– Да-да, тут! – Пасисяки сильнее надвинул кепку на глаза.

– Ну, смотри! – сказал шофёр вдогонку уже выходящему из салона Пасисяки, закрыл двери и помчал свой рельсобус дальше по маршруту.

Как только гул от состава стих, Пасисяки пошёл в лес, уходя в сторону от рельсовой дороги.

Вот скрылись позади кучно стоявшие приграничные домики местных, растворились последние освещавшиеся улочки, стихли городские звуки, мощёная дорога сменилась земляной; стали различимы угуканье филинов и хруст веток, по которым не спеша ползли по своим делам хамелевоны[16 - Рептилии, отдалённо напоминающие хамелеонов нашего мира.

]; и наконец густыми деревьями лес замкнулся за спиной Пасисяки.

Направляя во все стороны луч от фонаря, Пасисяки соображал, что ему сейчас делать и куда идти.