О Русь…. Книга тридцать восьмая

Вишнёвый лиственный окрас,

Вобрав с прохладой побежалость,

Не режет взор, какая жалость,

Что так недолог света час.

Сорвёт «Покров», коль скор и храбр,

Покров осенний пёстрых платьев,

Ноябрь с похмелья всё растратит,

Что золотой собрал сентябрь.

Лосиный остров

Прошла зима, подчас не видишь просто

Как тягостно снег сходит в феврале,

И пятна, тая, мне напомнят остров,

Что рисовал я в детстве на стекле.

Его увидел как-то на картине,

Он в сизой дымке средь болот застыл,

Больной художник утра лёгкий иней

Нетрезвой кистью тонко выводил.

За Яузой, селеньем Богородским,

Тянулся остров к северным краям,

И, окружённый порослью неброской,

Приютом был лесных лосей стадам.

В наш пятый просек в век тирана злючий,

Когда живое, что стремилось в рост,

И было проволокой строгой и колючей

Оцеплено по человечий рост,

Под летний вечер лоси забегали,

Прельщал их вкус черемухи хмельной,

И взрослые и дети их встречали

С испугом, но поили их водой.

Кто прав – пойми, но слушай, Боже правый,

В загоне тесном часто жить невмочь,

И рвали лоси проволокой ржавой

В слезинках жарких плачущую плоть.

Срывали губы гроздья спелых ягод,

Катилась кровь ложбинкой между мышц,

Но вкус свободы был зело так сладок,

И раздвигались тяготы границ.

Зимние проводы

По В.Г. Перову

Обветшавшей зимой,

по проталинам чёрным, немытым,

Где лишь только нетрезвый ямщик

пробираться бы смог,

Всё кружится вокруг

вороньё неумолчною свитой

И вздымает рогожки углы

чуть хмельной ветерок.

Будет спутником им

надышавшийся соком бродящим

Бесшабашно весёлый

весенний шальной шалапут,

И застынет слеза на глазах

и на дрогах дрожащих

В путь тяжёлый, последний,

лошадки тяжёлую кладь повезут.

И потянется след по равнинам

и снежным заносам,

По сплошной целине,

где во век не делилась межа,

Встанет зимнее солнце

холодным застывшим вопросом,

Псы завоют по бабьи,

от ветра хвостами дрожа.

Голос чей-то глухой

от нездешней немеренной силы

Тихо скажет: «Прости»,

со святыми покой отпоёт,

И коснувшись крылом

снежной кромки у края могилы,

В безвозвратную даль,

помолясь, навсегда позовёт.