В смирении желать невозможного. Книга тридцать седьмая

Как объяснить тебе, что жил одной

Надеждой, несмотря на все сомненья,

Что в этой жизни, сложной и земной,

Любовь нам возвращает провиденье.

Устала ты от прихотей моих,

Поступков злых, неправедных решений,

Ответ держать придется за двоих

И лишь просить о новом примиренье.

Не сможет стих, что создан для тебя,

Разубедить, что вновь я грешно каюсь,

Что совестью терзаясь и скорбя,

В любви ушедшей вновь тебе признаюсь.

Прости за сумрак, что возник вокруг,

За слепоту и тягостность поступков,

Разрушивших надежный теплый круг

Душевной доброты явлений хрупких.

Чудесного нам, грешным, возвращения

Я буду неустанно призывать

К былой любви. И терпеливо ждать,

И вновь просить тебя о всепрощеньи.

Соловьи

Соловьи над Раменкой поют,

Нам с тобою вместе бы их слушать,

Трелью завораживают душу,

По весне елей любовный льют.

С этим пеньем хочется застыть,

Загадать заветное желание,

Замереть в чудесном ожиданьи

И слегка о прошлом погрустить.

Вспомнится зеленоградский сад,

Где шумели липы вековые,

Как гнездились в кроны их глухие

Птичьи стаи много лет подряд.

Наш просторный деревянный дом,

Крытый дранкой, с брёвнами седыми,

В две террасы, с окнами простыми,

Погружённый в летний тихий сон.

Проседью туман в полях застыл,

Соловей закатывался трелью,

И негромким отзвуком, свирелью,

Вторил соловью весь птичий мир.

С тёплым светом оживёт сирень,

Звонко льются с крон деревьев звуки,

Тянутся, спеша, друг к другу руки,

Чтоб в согласьи приближался день.

Так меняет время белый свет,

Соловей зеленоградский в мае

В памяти у Раменки всплывает

Отзвуком давно прошедших лет.

К ангелу

Может быть нехоженой тропою,

В этот иль грядущий новый год

Белый ангел золотой трубою

Нас с тобой друг к другу призовет.

И склоняя серебристый локон

К нашей приключившейся беде,

Он прошепчет, что наверно б смог он

Примирить нас в непростой судьбе.

«Так годов поток неумолимый

Разводил вас много лет подряд.

Вспомните, как были вы любимы,

Как любили столько лет назад.

Как сжимались руки в сладкой боли,

Как сближались руки и тела,

Как не по своей, а Божьей воле

Вас судьба друг к другу привела.

Несть числа минувшим пораженьям,

Все обиды в горсти не собрать,

Но назло всем горестным сомненьям

Вы должны судьбу свою принять».