В смирении желать невозможного. Книга тридцать седьмая

Может, будет ненастно,

Коль внезапно придёт к нам сама,

Чтоб тепло очага мы ценили,

Чтобы долго и верно любили,

Чтобы помнили ночи без сна.

Прикончен год

Прикончен год, размолот дней черед,

В зазубринах душа, устала воля,

Не в радость жизнь, предчувствие гнетет,

Кружит бедой, сдавив виски до боли.

Душою пуст, хотя завяз в делах,

Я – старый дом, где голуби на крыше

И странное зверье на этажах,

А в глубине подвала бродят крысы.

Все возятся, роятся и пыхтят,

По темным тайникам ползут, по нишам,

Впотьмах уснувших птиц загрызть хотят,

Кричу во снах.

И зимний бред сменяет летний сон:

Под снегом поле в клочьях побурелых,

Чуть слышен погребальный дальний звон,

Нечеткий ряд друзей в накидках белых.

На снег ложится тень от фонаря,

Крюк в потолке, петля, лекарства склянка…

В мой старый дом, все двери отворя,

Друзья бредут бедой попасть на пьянку.

Скорей захлопнуть дверь, забить забор,

Снег дом занес, стволы деревьев голых,

Пусть в забытьи заснет замерзший двор,

Как и душа заснет до весен новых.

Раскрою дверь и выйду на крыльцо,

По крысоловкам темень глухо бьется,

И криком птиц нестройное кольцо

И мне и дому звонко отзовется.

Сентиментальная прогулка

Звучит позёмке вслед январь щемящей нотой,

В безлюдной белизне такая благодать,

И просто и легко бродить по снежным тропам,

Да и без лишних слов друг друга понимать.

Что ж, это дар судьбы любить и быть любимым,

Печалиться, страдать, стать близким и родным,

Пусть светит всем любовь,

как звёзды пилигримам,

Благую весть послав избранникам своим.

Её не объяснить значеньем слов туманных,

Её не подменить, её не обмануть,

От искры двух сердец зажжётся свет желанный,

В житейской темноте проложит верный путь.

Не так прямы судьбы далёкие дороги,

Сбиваемся порой мы с праведных путей,

Но Высший есть один и вместо судей строгих

Укажет верный путь, что проще и честней.

И сколько не бродить, печалясь, мне по свету,

Не сетую на жизнь и не хочу иной,

Любовь не оценить разменною монетой,

Одна она дана и богом и судьбой.

Here comes the sun

Пусть вновь восходит солнце столь прекрасно,

Но я грущу по времени опять,

Ушедшем безнадёжно, это ясно,

И потому так нелегко понять

Всю простоту любви и человечность.