Алексей Ваямретыл – лежащий на быстрой воде. Путь преданного своему хозяину камчатского самурая

И после, пятого или седьмого, вытащенного из воды харитона, после шестой или седьмой пробитой острой пешней лунки во льду, после здешнего горячего чая, согретого на маленьком походном примусе «Шмель», заранее заправленного еще дома бензином А-82 и тех ста, обязательных еще военных тех «наркомовских» из бутылки «Бренди» без, которых у них с Вадимом Терентьевичем не обходилась ни одна их рыбалка Уголев Александр в своей болоньевой курточке теперь легко, распластался на гладком льду и, начал наблюдать там внизу всю здешнюю камчатскую речную жизнь, дивясь и удивляясь её всему здешнему многообразию.

– Вот листик желтый проплыл. Вот жучок потоком унесен. А вот, и гольчик резвый свой бочок блестящий на солнышке ему теперь показал. А уж там спрятался темный, там у берега притаился перед своим броском хищный харитон. Он гроза икры красницы, он гроза всех здешних комаров и комариков, а какое у него мясо нежное, какое оно непередаваемо вкусное, какая у него еще и жизненная сила, и живая прыть, и подумалось ему….

– Какая великая, какая мудрая наша земная Природа, чтобы вот создать и сотворить за миллионы лет вот такую неимоверную красоту, обеспечить такую полную биологическую самоорганизацию и довольно простую целесообразность, когда из простой округлой белковой глобулки, с горошинку размерами, чтобы вот через время вышел такой красавец, такой умный, такой упорный и, еще настойчивый вид как харитон, и не только он, а еще и сам человек. И, сколько же надо было трудиться этому не известному неземному и неведомому «скульптору», чтобы всё это у него легко получилось, а ещё и чтобы оно ожило настоящей земною жизнью, спрятавшись где-то в том неведомом нам генетическом нашем коде, который только расправляясь и определяет, и цвет наших волос и цвет, и даже уникальный узор радужки наших глаз, и облик наш из поколения в поколение повторяет ни о чём ведь не забывая и не утрачивая при том повторении целых поколений…

– И как всё это?

– И почему?.

– И, как вот всю зиму здесь в этой воде, которая местами промерзает до самого песчаного дна и, знающие здешние места люди тогда ему рассказывали, что только на ямах стоит зимой харитон и взять его там можно не меньше, а даже и больше, так как на тех ямах его и в январе много, и даже в марте он есть здесь, так как из той ямы теперь ему уж никуда не уплыть и никуда ему не податься. Везде толстый лед, буквально до самого до дна реки….