Колкая малина. Книга вторая

Наверное, каждый помнит, что и как прошёл,

Но никто не знает, что ещё осталось.

Никто ещё свой срок не перешёл,

И что такое жизнь понять не получалось.

Почему?

У неё глаза ресницами прикрыты,

А из-под них стекла слезинка счастья.

Она танцует танго рио-риты,

И её целуют в оголённые запястья.

Саксофон и скрипка источают нежность,

И будто босиком по сини васильков

Танцуют две сестры – любовь святая

и святая верность,

И светятся кресты церковных куполов.

Не ищите меры у блаженства,

Слейтесь в поцелуе страстными губами.

Лишь тогда приходит совершенство,

Когда музыка становится цветами.

А ещё любовь умеет миром управлять,

И пускай не кончится танго рио-риты.

Только не забудь, за что можно умирать,

И почему была не принята жертва Маргариты?

Птенец

Уже помойка стала ночью подмерзать,

Но её вороны с утра когтями шуровали,

Они, как волки, на котов рычали,

А те как будто их не замечали.

Целлулоидную куклу с потёртой краской на губах

Кто-то ночью выбросил в помойку,

Она была без платьица, но в розовых носках,

Видно даже куклы платят неустойку.

На растянутой резинке болтается рука,

А синие глаза, временем побитые,

Откуда-то глядят, издалека,

Как праздники, давно людьми забытые.

Ворон в непонятках смотрит на неё,

Он над ней навис, как нависает мрачный жнец.

Он не может разделить чужое и своё,

Понимая, что в помойке – человеческий птенец.

Старенькая бабушка куклу подобрала,

Тряпочкой протёрла и спрятала в кошёлку.

Она, наверно, ей напоминала,

Что когда-то таким призом награждали комсомолку.

Нам теперь придётся в своих помойках рыться,

Чтобы не распалась связь времен,

И пытаться в прожитом чему-то научиться,

Ведь свободный не бывает от всего освобождён.

Серое

Очень скудные осенние фантазии,

Некрасивые и грязные потёки на домах,

Всё слиплось и смешалось в своём однообразии —

Это как налёт на искусанных губах.

Борода тумана прилипла к фонарю,

И тот в ранних сумерках почти неразличим.

Я сам себя сегодня обману

И буду представляться именем чужим.

Когда сегодня соберёмся на пол-литре,

Хочу назваться Пабло Пикассо,

Чтобы расписать в его палитре

То, что вижу сквозь больничное окно.

А там, на фоне серых театральных декораций,

Фигурки исполнителей теней.

Они не ждут восторгов и оваций,

Отыгрывая пьесу пострашней.