Жизнь как она есть. Свободна. И точка

А рядом пришвартован…

– Это паром?! Как он держится на воде? Это же целый плавучий город!

Муж изумлен не меньше моего. Ветер разметал его растрепанные волосы и торчащую во все стороны бороду, пока он, задрав голову, рассматривает паром. Дикий и свободный философ, – он организовал эту поездку по греческим островам, в которой я сопровождаю его на научную конференцию, как ручная кладь. Подняв голову, не могу разглядеть верхней части парома. Я насчитываю десять палуб – высота двенадцатиэтажного дома – и теряюсь немного от такой величины.

Забыв про усталость от последнего насыщенного дня в Измире, забыв про тяжелый рюкзак, восторженно разглядываем этого белоснежного исполина. Его громадный бок, длиной около двухсот метров, украшает синяя надпись гигантскими буквами – ANEK LINES. Вечернее освещение со всех сторон делает его похожим на город, украшенный праздничными огнями.

Он наш проводник по греческим островам: Миконос – Санторини – Крит – Самос – Патмос – Кос – Родос. Супруг выбрал самый длинный маршрут, охватывающий наибольшее количество островов.

Дорогу нам перекрывает бесконечная вереница транспорта – друг за другом идут огромные длинномерные фуры, легковушки, мотоциклы. К соленому, влажному морскому воздуху примешивается запах выхлопных труб автомобилей, ждущих своей очереди при погрузке на паром. Размеры грузовой палубы поражают. Похожая на футбольное поле, сплошь заставленная машинами, она резко пахнет бензином и машинным маслом. Огромные фуры в четыре ряда заезжают по пандусу и исчезают в проеме кормы, как маленькие рыбки в чреве исполинского кита.

Множество людей, плотным потоком, с чемоданами, рюкзаками, сумками поднимаются по проходу для пассажиров. Мы встраиваемся в этот поток, и нас несет «по течению». Шумная иностранная речь вокруг похожа на птичий гомон, не зная языка, чувствую себя неуютно. Кроме как с супругом, мне не с кем поговорить по-русски. Но его любимая тема – напоминать мне, как я должна быть благодарна ему за эту поездку, поэтому чаще всего наш разговор не клеится.

Поднимаемся в потоке вверх по лестнице. Многочисленные сандалии, ботинки, кроссовки гулко стучат по металлическим ступенькам. Широкая человеческая река разделяется на несколько рукавов. Это течение приносит нас в камеру хранения, расположенную на нижней палубе. Наши новенькие семидесятилитровые рюкзаки занимают свои ячейки, а мы, взяв сумки с самым необходимым, идем осматривать паром.

Просторный, залитый теплым светом, холл.