Деревенька моя

Справив своё дело, Мурат всякий раз тычется в меня мокрым носом и пытается жевнуть мою штанину.

– Не дури, Мурат!

В наказание делаю ему на спине «козу», и он вмиг прекращает свою затею. За зиму у нас перебудет с десяток таких теляток. К лету вырастут, не узнать.

Отодвинув заслонку, лезу в печку за едой. В чугунке жидкий, бледный кулеш. «Пшенинка пшенинку догоняет». Чтоб не мёрзнуть на полу, беру чугунок с собой. Одновременно ко мне на печку с кровати влетает Дымок. Он тоже хочет есть. Обмакиваю в кулеш мякиш и даю котёнку.

Пока мы с Дымком обедаем, за окнами начинает заметно темнеть. Солнце быстро стало скатываться к земле, и на окнах заиграли розовые зайчики.

– Красный закат к холоду, – сказала бы мама, будь она рядом.

Она по многим приметам понимает. Царапает Дымок ножку стола или свёртывается клубком тоже к ненастью. Летом коровы жвачку пережёвывают стоя – к дождю.

Где сейчас мама? Я «проехал» с ней от конюшни за огороды, через свекольное поле до лесопосадок. Тут она должна свернуть на Тюленёвку, хуторок в несколько дворов.

Дальше… Дальше мне самому быть не приходилось. Не знаю, где и как она едет. Лес я тоже видел лишь на картинке в книжке «Серая шейка» и не могу себе ясно представить, что это – лес? Деревья выше нашей избы? И частые, как подсолнухи на огороде? Как же по такому лесу ехать? Зацепишься за дерево, что тогда? Что ли пойти к тётке Наташе спросить?

Собираюсь быстро. Пиджачок у меня под рукой, точнее, под головой вместо подушки. С обувью заминка. Единственная – большого размера дырявые на сгибах резиновые сапоги.

Из печурки вытаскиваю какие-то тряпки, обматываю ими ноги, сую в просторные головки* и быстро шагаю к тётке Наташе.

Изба её недалеко от нашей, но мороз успевает прожечь меня до костей. Особенно холод чувствую ногами. Обмотки с них сползли, сбились в носках и мне кажется, что бегу по снегу голыми подошвами.

Санька с Ленкой грелись на печке, тётка Наташа готовила на судной лавке пойло для скотины.

– Сам, как знаешь, а скотину накорми в первую очередь, – отвлекает она меня разговором от мыслей о маме.

И успокаивает: «Посиди немного. Мать вот-вот подъедет. Уже время».

– Тётка Наташа, а лес он какой? – вставляю в её певучий разговор свой больной вопрос.

– Лес-то… В лесу хорошо. Птички летают, зайчики бегают. Это летом. Сейчас там, конечно, не так.

– А… волки в лесу есть? – со страхом задаю очередной вопрос.

– Волки-то… Нету их там, – уверенно отвечает тётка Наташа. – В лесу волкам есть нечего.