Новогодняя Проза

 – Накарябал видно там чересчур. Перегрузил и дыр наделал, своими каракулями, – он тоже сделал вид, что ничего не произошло. – Ты как? – Обратился к своей ноше, перехватив её поудобнее.

– Каблук сломался. Стопу подвернула. Больно очень, – ухватилась она за шею.

– Давайте сразу в автобус, – обеспокоенно предложила Ленка, суетливо мельтеша из стороны в сторону перед ними. – Места хоть сидячие займём.

Пока учителя всех собирали в автобус, пока обследовали все ли на месте, пока общей транспортной колонной тронулись, Маргарита задремала в кресле у окна, опустив голову на плечо Павла.

Константин долго косился на эту идиллию, перебирая струны и надрывая горло. Потом сунув гитару кому-то из близь сидящих, протиснулся к ним.

– Что с ней? – Кивнул на Риту, пихнув Торилина коленом.

– Спит, – тихо ответил, подняв глаза.

– Я имею ввиду лестницу, – пояснил Краснов.

– Лодыжку подвернула.

– А ты, я смотрю хорошо пристроился. Уступил бы место. Ноги гудят. Да и «подушка» у меня не мосластая.

– Не начинай, а то, папины позументы начнут бренчать в больничной палате у твоей постели, – произнес так, чтобы слышал только Костик.

– Бренчать будет у тебя в башке с сегодняшнего дня, если не уступишь место, – он сжал ворот Пашкиной рубашки, пытаясь его приподнять.

Рука с наколками легла на сжатый кулак.

– Тихо, тихо, – Филя развернул барда к себе.

Краснов угрюмо плюхнулся на предложенное место.

Маргарита очнулась, когда Пашка попросил остановиться на остановке Прибрежного.

– По Ильича не поедет. Нам здесь с твоей ногой поближе до дому будет, – ответил на немой вопрос в её взгляде.

Когда автобус притормозил, Краснов поднялся в след за ними. Двери распахнулись и Пашка поднял ногу, намереваясь выйти первым. Поймав этот момент, Костик с резкого размаха пнул его чуть выше пятки опорной ноги.

Носок его обуви едва успел оторваться от сухожилия не уступчивого конкурента, как он уже сам летел на колени сидящих позади. Пашка ударил затылком ему в лицо, превратив кривую усмешку в рваное месиво.

Захлёбываясь и брызгая во все стороны кровью, барахтаясь в бесполезных попытках подняться, орал не понятные слова.

Филя поднял бедолагу за грудки и шипя сквозь зубы, протащил на прежнее место.