Новогодняя Проза

Плохо проснувшись, Торилин механически открыл замок и с закрытыми глазами, проширкал в зал, плюхнувшись на диван. Уставал так, что использовал каждую свободную минуту, чтобы подремать.

– Проснись, идиот! – Ночной гость отвесил затрещину по шее. – Разве так делают? Расхлебянил и дрыхнуть. Слушай сюда, братан. Нужна твоя помощь.

– Ну.

– Баранов гну! Глаза открой! Шмыкадявка безмозглая, – Чита встряхнул хозяина, аж зубы клацнули. – Уши, в натуре, навостри!

– Я проснулся. Слушаю, – прикрыл зевоту кулаком.

– Меня пасут! Не понятно кто. Вставай, одевайся. Пойдёшь за мной. Выследишь этих пастухов. Пока оторвался, но чую, будут ждать у моего подъезда. Пронюхаешь, чем пахнут, какой базар, куда лыжи вострят. Усёк?

– Угу.

– Шевелись побыстрее!

Читу повели сразу от арки в квартал. Двое, одинакового роста. Одетые, явно, с теневой барахолки. В походке наглая уверенность и мышечная подпружинитость. Проводив до угла дома, начали озираться по сторонам и прибавили шагу, нагоняя Читу.

Василий обернулся в самый последний момент.

Один стоял на коленях в позе молящегося, уткнувшись лицом в асфальт. Другой застыл в замахе, выкатив глазищи. А Пашка с удовлетворением рассматривал обоих, склонив голову к плечу.

– Смотри-ка! Работает! Даже пикнуть не успели.

– Чё, совсем с катушек съехал? – Чумея от увиденного, Чита еле сдвинулся с места. – Тебя же просили, только… Ты чего натворил, сволочь этакая? Они вообще живы?

– Тебя, похоже, грохнуть хотели.

– Менты?

– Документов нет.

– Может просто по-базарить хотели?

– Ага, счас. Ещё секунда и свернули бы тебе шею, как цыплёнку.

– Ну, ты и зверюга! Никогда бы, ни поверил, что на такое способен, если бы кто рассказал. Они хоть нас слышат?

– Отойдут, спросим.

– И когда?

– Бес его знает.

– Тебя успели разглядеть? – Вдруг забеспокоился Чита.

– Не-е-а. Я их со спины.

– Тогда вали от сюда. Я сам разберусь. Блин такой, связался на свою голову. Ведь обещал матери, ни каких дел с тобой не проворачивать.

Пашка беззаботно запрыгал восвояси.

– Деньги на такси надо? – Тихо окликнул Василий.

Тот отрицательно помотал головой, лихо подпрыгнул и сорвал с американского клёна листок.

– Малолетка безмозглая, – с сожаление прошептал вслед Чита.

Вскоре лафа одиночества на сухомятке кончилась.