Надежная тяга

Потом, когда уже шестой десяток разменял, утихомирился…

Краешек солнца ещё выглядывал из-за леса, но лучи его, пронзая стайку белых кучевых облаков, устремлялись куда-то в бескрайнее небо. Через дорогу, миролюбиво хрюкая, шла грязнющая свинья с поросятами. Курган остановился, пропуская свиное семейство, повернул морду к Ивану и вильнул хвостом, будто спрашивая: «Помнишь?..»

И Иван вспомнил. Это было лет десять назад, а может, и больше. Курган тогда совсем молоденький был, но уже стремился «верой и правдой» служить хозяину, потому и перестарался.

Хозяйство у Ивана было большое: коровы, овцы, гуси, куры, а тут как раз ещё и двух поросят купил. Прибирался как-то в огороде, глядь – а поросят трое. Чужой чей-то зашёл, соседский, а который из трёх – бог его знает. Роста все одинакового, никаких особых примет.

– Катя, тут поросёнок чей-то приблудился, выгнать надо. Иди покажи, которые тут наши.

Катерина Осиповна, жена Ивана, возилась с грядками в огороде, и Курган был с ней. Услышав голос Ивана, он перемахнул через забор и бросился к одному из поросят.

Тот с визгом ринулся из ограды. Однако Курган мёртвой хваткой схватил его за бок, свалил, и через несколько секунд всё было кончено. Иван и крикнуть не успел, растерялся, потом вышел за ворота и остановился над растерзанным поросёнком. Курган, свесив язык, преданно заглядывал Ивану в глаза и, по всей вероятности, ожидал от хозяина похвалы за хорошую работу, а Иван глядел на него и думал: «Ну как он, паразит, мог догадаться, что я с Катькой про поросёнка толкую и что его, мол, выгнать надо? Вот он и выгнал, а мне теперь как перед хозяевами отчитываться?. .»

Раздумья Ивана прервала прибежавшая со слезами хозяйка.

– Осподи, это чо же на белом свете делаица, а? Это чо же за издевательство, а? Полгода поросёночка ростила-холила; осенью хотела продать, а теперь чо?.. Чо стоишь, рот раззявил?

– Да нет, Лукерья, это у тебя рот-то раззявлен, а я пока что молчу.

– Вот и молчи, тебе его и разевать нечего, а я вот на тебя в суд подам, тогда враз раззявишь.

Вредная соседка была Лукерья. Крикливая и скупая до невозможности. Иван хорошо знал, что её теперь, кроме как деньгами, ничем не утихомирить. Даже и поросёнка своего взамен предложи, так она откажется, скажет: «Мой, мол, больше да сытее был»…

– А что тебе этот суд даст? На суде меня заставят уплатить тебе за шестимесячного, а без суда я как за годовалого уплачу.

– Ну дык ладно, тада ладно, я ничо, ежли уплатишь.