Надежная тяга

Канавой – до клуба, а там в Горобцов переулок и к пеньку…»

План был составлен. Я спрыгнул с крыши, вооружился обломком перочинного ножа и вразвалочку, не поворачивая головы, но косясь на подсолнухи и напрягшись внутренне, зашагал вдоль своего огорода.

Култышкины, беззлобно переругиваясь, ремонтировали обвалившуюся крышу дома. Я полз по борозде. Вот и подсолнух, но на нём ещё жёлтые листочки есть. Не созрел, надо чуть дальше… А вот этот хороший!..

Устроившись поудобнее, я начал перепиливать стебель. Оказалось, что у корня он жёсткий, как палка.

Я отдохнул, вытер пот рукавом и с прежним упорством начал пилить и раскачивать подсолнух. «На четыре штуки, наверное, и силы не хватит, – засомневался я. – Сорву парочку, и всё».

Дядя Петя Култышкин был на крыше, а тётя Соня подавала ему доски. Пока он стучал молотком, тётя Соня наблюдала. Наблюдать-то особо было нечего, поэтому она стала смотреть на огород и вдруг заметила, что один подсолнух почему-то качается.

– Петя, это чой-то за чудо: подсолнух у нас качается!

Дядя Петя перестал колотить молотком и тоже глянул в огород. Я понял, что назревает провал моей операции, перестал раскачивать подсолнух и затаился.

– Это в глазах у тебя, наверное, качается. Всё на месте, как стояло, так и стоит, – скороговоркой выпалил дядя Петя.

– Да нет, я же видела… Вот только сейчас качался! Вон тот, который дальний, у борозды.

Дядя Петя приложил руку к глазам, заслонясь от солнца, и закричал:

– Так ведь там кто-то лежит! Вон, прямо под подсолнухом, в картошке! Ну-ка беги, лови его!

В животе у меня похолодело. Я мог вскочить и дать дёру, но тогда меня бы узнали и, конечно же, нажаловались матери, и я пополз, извиваясь ящерицей, между кустов картошки, подальше от подсолнухов. Тётя Соня подбежала к тому месту, где я только что лежал, и, запыхавшись, удивлённо завертела головой.

– Никого тут нету!

– Вон, вон он ползёт, влево, держи его! Куда ты попёрлась, держи левее!

– Чо?

– Куда тебя чёрт несёт? Я ей кричу влево, а она вправо бежит.

Пока шла эта корректировка, я полз сначала прямо, затем круто свернул вправо, полагая, что согласно указаниям дяди Пети тётя Соня будет искать меня с левой стороны. Ботва у картошки была высокая, и тётя Соня не могла заметить меня, а вот дяде Пете с крыши были хорошо видны все мои перемещения.