Дыхание жизни

И это только первый вечер после отключения электричества. Через пару дней мародёрских налётов на беззащитные дома таких смертей в Иманте будут десятки или даже сотни. А сколько людей погибнет в Риге за ближайший месяц от холода, голода и рук не ведающих жалости мародёров, прежде чем правительство восстановит подачу электричества, и жизнь вернётся в прежнее русло? Тысяча, пять, десять тысяч человек?

Не зная ответа на свои вопросы, я накрыла лицо Алевтины Игоревны пуховым одеялом и заперла квартиру соседки на ключ, чтобы никто больше не смог нарушить её покой.

– Как там наша соседка? – спросил Даня, вошедший в комнату с собранным рюкзаком на плечах и пакетом с собачьим кормом и мисками Макса в руке.

– Грабители оставили ей немного еды, и бабушка в порядке, – обманула я сына, не желая беспокоить детей тяжёлой правдой.

– Я готова, – сказала зашедшая вслед за братом в гостиную со своим рюкзаком Лиза.

– Хорошо, – ответила я детям. – Подождите меня здесь, пока я соберу свои вещи, и можем идти.

Оставив детей в гостиной с собакой, я зашла в свою комнату и собрала в рюкзак пару тёплых свитеров и джинсов, а также шерстяные носки и нижнее бельё. Затем я зашла на кухню и добавила в рюкзак Лизину коробку с чаем «Липтон», после чего заглянула в ванную и положила в рюкзак шампунь, мыло, прокладки, тюбики с зубной пастой и щётки, которые Даня и Лиза позабыли взять.

– Из дома до машины идём тихо и без разговоров, – сказала я серьёзным тоном. – Если заметим мародёров, прячемся и ждём, пока они пройдут мимо. Если не получится спрятаться, бежим за мной со всех ног к «Мини Куперу».

– Понятно, – кивнул Даня.

– Мне страшно, – добавила Лиза, прижавшись ко мне.

– Не бойся, – ответила я дочери. – Если что-то пойдёт не так, нас защитит Макс.

После этих слов мы одновременно взглянули на нашу бельгийскую овчарку, которая, судя по всему, осознав свою значимость, решительно встала на четыре лапы, будучи преисполнена готовности не дать нас никому в обиду.

– Действуем по плану.