Егда же призва тя… (Ежедневная мозаика). Книга тридцать девятая

Пустое брюхо к песням глухо будет что ли,

Где даже сказка на десерт – не в радость сладость,

Кормили завтраками будущих застолий,

Чтоб нам без хлеба, лишь бы с зрелищем остаться.

Нам не до зрелищ, затаились словно мыши,

Привыкли к сущему, а как же быть иначе,

И в слепоте своей наш путь к достатку ищем,

Авось, нам милостыню вождь пошлёт подачкой.

Порой одумаешься, встанешь на мгновенье,

Недобрый может кто зарыл в запас таланты,

Всё затянувшееся смотрим представленье,

То ль это цирк, то ли «инферно» в духе Данте.

Нам обещают, скоро март, напасти схлынут,

Пройдут все беды, тишь да гладь на свете белом,

Известно, сраму только мёртвые не имут.

А в сказку верят лишь блаженные и дети.

Танцы февраля

Зима вытаптывает танцы,

Подтает чуть – назад два шага,

Снегов то глух, то блещет глянец,

Непрочен, тоньше раз от раза.

Сколь этот танец будет длиться,

Прогнозы не дают нам повод,

И мёрзнут стынувшие птицы,

Едва расправят перья – холод.

Непостоянство бессердечно,

Кто смены те стерпеть поможет,

Дела простые, человечьи

Морозит так, что дрожь по коже.

Февраль хвостом за мартом лисьим,

Мелькнёт, и где, глядишь, те святки,

Сверкнут калейдоскопом числа,

Вперёд шагнут, назад с оглядкой.

Что хлынет солнце с пылу, с жару,

Весне не хочется признаться,

В кадрили зимней с ней на пару,

На масленицу бы тепла дождаться.

Утро февраля

Как мертвец под парусиною,

Выползал рассвет на дрожках,

Только чёрное да синее,

Стынет Раменка, продрогши.

Словно тройка, ветер с посвистом

Вихрем мчит, как небывало,

В белоснежье хмуро косится,

Лишь бы упряжь удержала.

Гнёт кустарник мёрзлый волнами,

Гонит клочья туч над нами,

Льёт потоком влагу сорную

С пеной белою цунами.

Брезжит утро запоздалое

Сиротой на белом свете,

Лишь безумными сигналами

С башней-мачт оконца светят.

Ай да зима

Серо.

Скользко под ногами.

Снег не разгребают,

Убирайте сами.

Только воет Жучка,

Так протяжно, странно,

Не пускает, сучка,

К Любке на веранду.

Черти шельму метят,

Был давно, не скрою,

«Кое-что, – ответит, –

Поросло травою».

Злоблюсь не на шутку,

Коль тебе не мил я,

Отвечает Любка:

«Щас, бля, пандемия».

Мне что днём, что ночью,

Вставлю без обмана,

Если не захочешь,

Выпьем по стакану.