Радость блаженства – 3

– Она существует, моя сестра, – сказала Шримати Катьяяни, – совершенствуйтесь, дорогие мои, занимайтесь искусством, науками, воспитывайте детей и будьте достойными подругами своим мужьям.

Она учила нас быть чувственными и нежными, и в Ашраме под руководством других жриц мы постигали азы плотской любви, ибо считалось, что это – тоже неотъемлемая часть нашей жизни. Нас учили тому, как доставить наслаждение Мужчине, и при этом оставаться Королевой, а не рабой его утех. Я чувствовала, что постепенно начала изменяться.

Я ощущала себя более взрослой, чем раньше, взрослой самостоятельной женщиной, знающей толк в Красоте.

Возможно, если бы сейчас Диллипп увидел меня, он бы по-другому меня оценил, но я стала замечать, что думаю о нём всё меньше и меньше.

Я скучала по сыну, и к нам в Ашрам приходил Санье, который приносил весточки из Шамбалы. Весточки были довольно краткими, но из них я узнала, что с Падмой всё в порядке. Наши служанки Сания и Савитри хорошо присматривают за ним.

Он быстро развивался и превращался в красивого мальчика, увлечённого звуками и пением.

Сания писала, что мой сын часто пел по утрам, и у него прекрасный чистый голос.

«Возможно, когда-нибудь он станет певцом или музыкантом», – подумала я.

Я вспоминала свою «встречу» с его прошлой матерью Хорезмой, я видела, как он был цветком на той планете, где жил злой дух, питающийся энергией цветов. Тогда я думала, что мне это показалось, но теперь всё чаще и чаще я понимала, что приход Падмы связан с цветами, и видение не было игрой моего воображения.

Он был воистину цветком, особенно когда я с любовью думала и воспоминала моего сына здесь, в Ашраме.

Я помню, как в Ашрам на носилках принесли одного человека. Он жутко страдал, и это было написано на его лице, в каждой чёрточке его тела. Человек сильно страдал, потому что каждое мгновение он стонал от болей, черты его лица были искажены от боли. Мы столпились вокруг носилок, я видела, с каким напряжением бедняга смотрел на окружающие его лица, у него были пустые глаза, но пустые не от пустоты души, а от боли и страданий, будто какая-то пелена застлала их.

Такие глаза обычно бывают у умирающих людей. Я видела напряжённые лица Марии и Елены, моих соседок по домику в Шамбале.

– Боже! Боже! – причитали женщины, они щебетали, как птички.

Шримати откинула одеяло с ног мученика, и мы увидели глубокие гноящиеся раны и язвы, находящиеся на теле этого человека.