Гранж

Ара любит Бику, Бика – дразнит Ару,

будто он – африканский лев,

Ара курит большую сигару,

Бика кутается в шерстяной плед.

Младо зелено

Эй, вы, младо зелено клиники!

солисты прокуренных лет,

ночные багиры инфинити,

в дыму дорогих сигарет.

На молотом пахнущем зелье,

в любви выгоравшие в хлам,

повесы, весталки, бездельники,

читавшие вслух по слогам.

Вы всей полнотой перетрахались,

вы чёрный весь выпили чай,

слагали толпой амфибрахии,

и рифмы плели невзначай.

С горящим в глазах кофеином,

в потоке бессвязных речей,

вокальной волной муэдзинов,

сдувавшие пламя свечей.

Вы все в моей раненой памяти,

я всех бесконечно люблю,

вы клином живым протаранили,

борта моему кораблю.

О, сладость безумного общества!

анклав сумасбродных затей,

мгновений в инфинити сброшенных,

как шёлковый пух лебедей.

Чики-брики

Чики-брики – Голубой Маврикий,

и Французская Полинезия,

и кокетка цветочная – цезия,

и Орфей со своей Эвридикой.

И соседи – на вид сибариты,

под истошные крики – иди ты!

в безделушках и в стрижках каре,

дверью грохают на заре.

Наше с кисточкой от Мурлыки,

загулявшего в дебрях диких,

в позе пафосной канарейка,

не клюёт коноплю – злодейка!

Нет ни аистов, и ни цапель,

только ситец сплошной да штапель,

и ни розовый, и ни фламинго,

вместо птичек – клыкастые динго.

Не под пальмами лежачок,

а в воде не тунец – бычок,

и крылатые в синюю высь,

чёрной стаей грачей поднялись.

По сусекам совсем не густо,

ни арабики там, ни робусты,

только чайных пакетиков проза,

да на крышке чеканная роза.

И остались одни испарения,

приснопамятных теноров пения,

да жучков королевская рать,

с ними, видно и век коротать.

Отшибло

Всё-то было – да отшибло память,

и теперь, поди ж ты, в новой доле выть,

заползти чоли под лежачий камень,

так с пустой головой и застыть.

И пускай очумелое времечко катится,

и двуногие с ним во всю прыть,

затесаться поглубже под матрицу,

да усами сигналы ловить.

И не надо душевных терзаний,

проходили мы: быть – не быть,

и бега эти все – тараканьи,

и науки – свободу любить.

Было, было – да истекло,

просквозило – и пронесло,

все под матрицей заняты щёлки,

и усы в них торчат, как иголки.