Чудик и другие жители Заполярья. Рассказы

Трактористы раскладывали на берегу прихваченную из дома нехитрую снедь, которую называли «тормозком», откупоривали бутылку и под журчание воды, не замерзавшей даже в лютые морозы, вели неторопливый разговор. Порой беседа затягивалась, и тогда требовалось волевое усилие наиболее старшего, прекратить трапезу. Как-то незаметно к месту приклеилось название Буханка. Так и говорили: «За Буханкой начинается зимник». Или при назначении рейса из посёлка инструктировали: «Дойдешь до Буханки, а там – по зимнику».

На Буханке уже стоял трактор с прицепленной коробкой на полозьях.

Коробка была заполнена под завязку углём, значит, трактор направлялся в рейс. По номеру на дверце кабины Иван определил, что техника из буровой экспедиции и до поворота можно будет держаться вместе, а там до базы партии рукой подать.

На берегу ручья дымил костёр, и два человека, наслаждаясь живительным теплом, собирались, как видно, обедать. Зверев поставил трактор, переключил двигатель на малые обороты и поспешил к незнакомцам.

– Доброго здоровья, – поприветствовал Иван трактористов.

– И тебе не хворать, – в тон ему отозвался старший.

– Вы, случаем, не на Вис идёте? – Зверев присел у костра.

– А если на Вис, то что? – спросил моложавый, подбрасывая в костёр веток, отчего тот задымил и через секунду вспыхнул ярким пламенем.

– Нам до Виса, а потом сворачиваем. Вместе веселее.

– Нет. Мы на Шор, так что вроде не по пути, – старший пожал плечами.

– Жаль. Ну, тогда хотя бы позвольте к вам присоединиться со своим харчем.

– Отчего же? У нас и на гостей хватит. А что напарник не идёт?

– Да болеет он. Перебрал перед рейсом.

Зверев сходил за «тормозком», захватив по пути бутылку. Рейсовики уже разложили свою еду. На небольшой скатёрке красовались открытые шпроты, солёные огурчики, колбаса, сыр, нарезанный хлеб и термос с чаем. Мужики уговорили Ивана спрятать «тормозок», а бутылке обрадовались. Разлив жидкость по кружкам, сотрапезники по очереди крякнули и, неспешно выпив, принялись за закуску.

После окончания трапезы, посидев для приличия и поговорив о том о сём, трактористы разошлись.

Буровики сразу свернули на Шор, и Зверев остался вдвоём с напарником. Рейс предстоял долгий, и Иван не торопился его будить. Он не стал дожидаться попутчиков. Погода была тихая. Нитка зимника после принятого «на грудь» приятно радовала глаз, и Зверев запел. Внезапно напарник проснулся.

– Петрович, – прохрипел он, – дай попить.