Полет

Проходила выставка в торговом центре, поэтому после нее мы собирались пошататься по нему.

Обходить галерею за десять минут было как-то невежливо, поэтому мы стояли и всматривались в каждую картину, пытаясь отыскать хоть какой-то смысл во всех этих линиях, загогулинах и, не сочтите интеллектуалом, абстракциях.

– Может это типа символизирует вечность? – предположила Саша. – Ну знаете, спираль и… – она замолчала, не придумав, чем еще эта мазня может символизировать вечность.

– Думаешь, она вообще что-то символизирует? – я наклонил голову, как сова, пытаясь придать хоть какой-то смысл картине.

– Не понимаю я абстракционизм, – вздохнул Женя.

После выставки, мы купили по молочному коктейлю и сидели у фуд-корта, который был расположен рядом с детским лабиринтом, и смотрели на ползающих по нему, собственно, детей.

Обсуждение каким-то макаром ушло в параллельные вселенные в стиле Рика и Морти. Но нас снова прервали.

Если бы мне каждый раз давали сто рублей, за мысленное оскорбление Олега, я был бы миллионером.

Он подошел к нам с большим букетом цветов и сел рядом с Сашей на корточки. Все трое, мы были в растерянности, а Саша, к тому же, в смущении.

– Прости меня, пожалуйста! – сказал Олег. – Не знаю, что на меня нашло. Я не знаю, почему так сказал! Прости!

– Олег, встань… – тихонько попросила Саша.

Все взгляды снова были обращены на нас. Саша то и дело украдкой озиралась, стесняясь такого внимания со стороны прохожих.

– Я не смогу встать, пока ты не простишь меня! Я такой идиот! Я понимаю, что я не заслуживаю тебя! Ты лучшее, что было в моей жизни!

Наблюдать за этим было еще более неловко, чем за их ссорой.

– Я никогда не встречал такую как ты! – все продолжал он. – Я не могу так глупо все просрать! Пожалуйста, прости!

Я поджал губы, будто это поможет мне не испытывать жуткого стыда за него.

Саша взяла букет у него из рук.

– Хорошо, ладно, только встань, – попросила она.

Олег прыжком поднялся. Придурок. При виде него, у меня прямо какая-то ярость внутри вскипает. Как Саша вообще могла связаться с таким, как он?

Наученные горьким опытом, мы молчали, застыв с выражением полного непонимания на лице.