Жизнь начерно

Только банты баба Зина не умела завязывать так красиво, как мама. Но Тане этого и не требовалось.

– Ну-ка, давай, грейся! – бабушка поставила перед девочкой чашку с чаем и подвинула ближе тарелку с булочками.

Ничего вкуснее Таня никогда не ела. Булочки были маленькие, на два укуса, сверху – карамельно-хрустящие, с коричными узорами, а внутри мягонькие, как пух. Бабушка не торопила, а только глядела и глядела на внучку тихо, недвижно, с грустью, а может с жалостью, – Таня не очень-то разбиралась в лицах.

– Наелась Таточка? – спросила баба Зина, когда Танины щёки зарумянились. – Я тебе сейчас с собой в мешочек положу. Маму угостишь, папу.

– Не хочу уходить, – насупилась Таня. – Бабуль, а можно я у тебя останусь?

– Таточка, мама волноваться будет. Она ведь не знает, где ты, – бабушка сняла фартук.

– Не пойду! – упрямилась Таня. – Я боюсь, боюсь! – твердила, вцепившись в табуретку.

– Чего ты боишься, Тата? Ещё не так поздно. Я тебя провожу, – бабушка, кряхтя, надевала шерстяную кофту.

– Как я маме про скрипку скажу? – в глазах девочки снова заблестели слёзы.

Бабушкины булочки с чаем оттеснили сегодняшнюю трагедию. Но теперь неотвратимость разговора с мамой выросла перед ней вновь.

– Я сама ей всё объясню, – пообещала бабушка. – А завтра с утра в депо схожу. Там есть уголок забытых вещей. Никуда не денется твоя скрипка. Небось уже лежит там и ждёт, когда за ней придут.

Бабушка с внучкой оделись и вместе вышли в неуютную вечернюю мглу.

По дороге баба Зина рассказывала про танцы под духовой оркестр в этом самом сквере, куда она бегала ещё девчонкой. И даже рассмешила Таню описанием одного танцора, который, чтобы казаться выше, подкладывал под пятки сложенные газеты, а во время Летки-енки они возьми – да вывались! Ботинки-то были отцовские, на два размера больше, чем надо.

Вот и дом. Чем выше поднималась Таня по крутым ступеням, тем медленнее переставляла ноги и тем сильнее вжимала голову в плечи.

Мама стояла в проёме двери – красивая и неприступная.

– Ты где шляешься? – взгляд её был суров и непреклонен. – Ты знаешь, сколько сейчас времени? Занятия закончились два часа назад!

– Погоди, Белла, она у меня была, – вступилась за внучку баба Зина.

– Зинаида Николаевна, я вас не спрашиваю! – еле сдерживая ярость, ответила мама.