P.S. Прости

Поэтому запомните: приручить или купить не получится. А если вспомните о совести, то проживите один день в бедном квартале, может, тогда ваши слова не будут столь мерзко звучать с трибуны.

– Я собираюсь поехать в Индию, – сказала она, встретившись со мной в очередной раз.

– Поедешь со мной? – вопросительно взглянула в мои карие глаза.

– Я бы с удовольствием, но у меня дела здесь. А Индия прекрасная страна, я был. Правда, недолго. Удивительное место.

– Тебе понравилось? Думала, ты более привержен европейским нравам, традициям, а тебе понравилась Индия, – она рассмеялась.

– Не понимаю, почему это тебя так развеселило, – с нотками раздражённости добавил я.

– А почему ты туда едешь?

Она замолчала. Приложила руку к своим губам, провела по ним и заговорила:

– Я заболела Индией, находясь здесь, в России, семь лет назад. Случайно наткнулась на фильм и увлеклась. Всем казалось, что это блажь, но их разговоры не остановили меня. Начала изучать страну. Вдруг я осознала, что хочу её посетить.

Наташа говорила, уплывая в своих мыслях в прошлые дни, когда ей удалось однажды ступить на эту землю. Возможно, эта поездка и повлияла на её поведение, сделала более чувствительной к бедам и проблемам обычного народа. Я смотрел на неё и думал: что такого ей удалось разглядеть в тех местах, чего я не увидел? Сможет ли она передать мне свои эмоции и получится ли скрещивание с моими? Я отвлекся, и она заметила это.

– Тебе не интересно, Амир? – с небывалой нежностью произнесла она моё имя.

В этот момент мне захотелось попросить повторить его ещё раз.

– Очень интересно. Прости, что позволил себе отвлечься. Я тоже вспомнил своё путешествие. Продолжай, обещаю слушать тебя.

Она села на стул, прижав колени друг к другу, немного ссутулилась, словно на неё положили груз воспоминаний. В этой поездке явно было то, что вдохновило её, но и стало решающим. На её лице отпечаталась грусть, но уголки её губ были приподняты в улыбке, это означало, что она, пропуская через себя воспоминания, поведает мне приятное и постарается уберечь меня от подробностей.

Наташа скрывала свою прошлую жизнь, как и я. Нам было что рассказать друг другу, возможно, даже покаяться. Но ни она, ни я не могли быть уверены в намерениях друг друга. Слишком уж было глупо с нашей стороны открываться. А высказаться хотелось. Для меня она была союзником, за которым пойдешь и в огонь и в воду, подставишь себя под удар.