Ветряные мельницы судьбы

Целых три недели ей предстояло вкушать кислородный коктейль, ходить на массаж и усиленно питаться в местной столовой. Зато не надо готовить еду самой, большой плюс, между прочим.

Вечером, когда студенты стояли в очереди за талончиками в столовую, Настя заметила высокого юношу с черной блестящей, как глазурь кожей. Своей красной майкой он сразу выделялся на фоне бледно-зеленых стен коридора. Дождавшись, когда он обернется, Настя кокетливо улыбнулась и взмахнула ресницами. Подействовало! Юноша заинтересованно оглянулся, раз-другой! Настя смущенно отвела взгляд и потупилась.

В столовой он подсел за ее столик. Так и познакомились. Лоренс плохо говорил по-русски, только-только начав изучать язык, он смешно коверкал слова, и Настя от души хохотала. Он широко улыбался в ответ, белоснежные, крупные зубы блестели, как клавиши фортепьяно.

Встретив кого-либо из знакомых, Лоренс сразу же произносил: «Сава?». Настя сначала не понимала, в школе она изучала немецкий, поэтому кивала головой, чтобы не казаться совсем уж дурочкой и неуверенно на всякий случай улыбалась.

В отличие от Димки темнокожий юноша никогда и никуда не торопился. Жить вдумчиво, размеренно и беззаботно – это и был смысл его неспешности. На родине Лоренса люди никуда не торопятся, ни в делах, ни в обещаниях. Сначала Настя думала, что Лоренс просто ленив. Но нет, потом поняла – это не лень, это такая философия. Вера во Всевышнего. Что должно произойти, обязательно произойдет, а что нет, значит, и не должно случиться.

У Лоренса была большая семья, большой дом, большие планы. Настя даже вдруг размечталась, что и она в эти планы вполне впишется. Она осторожно расспрашивала на смеси русского и ломаного французского, сколько комнат в доме молодого мужчины, и раз его родители могут позволить себе его обучение в России, значит, они богаты? Слова для этого допроса Насте писал на бумажке знакомый студент, знающий язык на уровне школьной программы. Лоренс часто белозубо хохотал, а потом говорил: «Тьяк же не гаварьят».

«Так, как ты, тоже не говорят», – злилась Настя. Но он хватал ее за руку, подносил к полным шоколадным губам и, прищурив черные, как маслины глаза в пушистых ресницах, легонько целовал запястье. По коже пробегали мурашки.

Настя держалась пять дней. Но потом так получилось, что сопротивление ее было подавлено, да она особо и не противилась, и всё завершилось одним лишь вечером в комнате заморского принца. Да, всего один раз.