Орден Леопарда. Сборник рассказов и повестей

 – Какому (нехорошее слово) товарищу понадобилось отвлекать меня от важного дела?

Испив неспешно содержимое стакана, смачно крякнув и закусив вкуснейшим маринованным помидорчиком, что так любовно приготовляла кудымкарская жена двоюродного брата, которую тот благоразумно оставил дома смотреть за малыми детками, Юра направился в переднюю к телефонному аппарату, исходящему трезвоном, снял трубку, сказал: «Ну! Я у телефона. Какого хрена нужно?», и услышал в ответ такое, от чего даже присел на корточки и почему-то слегка загрустил.

Ошарашенный кудымкарский кузен, забывши про аппетитную буженинку, наколотую на вилку, открыв от изумления рот, наблюдал, как Юра вдруг засуетился, засобирался, заскочил в ванную и зачем-то стал лить холодную воду на свою выходную голову. При этом говорил какие-то непонятные кудымкаркому брату-сантехнику слова. Звучало, впрочем, и большое количество вполне понятных кузену слов, кои, к сожалению, невозможно здесь употребить. Отфильтровав их, он, в конце концов, понял, что ожидает Юру какой-то срочный ввод, что Юра сию минуту убегает на работу, что ждать его только к вечеру, а ещё вернее, к ночи, а ключи в двери, можешь гулять, если хочется, или, хрен с тобой, сиди дома.

Лишь когда за Юрой захлопнулась входная дверь, обалдевший сантехник из Кудымкара с облегчением вздохнул, выпил водки и, вспомнив, наконец, про буженину, без аппетита съел её.

Репетиция по вводу шла почти без остановок до самого позднего вечера. Юре помогали все. Художественный совет перенесли на завтра и решили, в кои веки такое случилось, совместить его с премьерой.

Алкоголь, бродивший в Юриных венах и артериях, как ни странно, нисколько не мешал процессу и к счастью (о, чудо!) не был замечен зорким глазом помощника режиссёра Люси Хлебодаровой, схватившей где-то насморк.

Юра справлялся отлично, а потому успели пройти даже последний монолог Добра Молодца, заканчивавшийся словами: «Да! Не перевелись ещё богатыри на земле русской. Илья Муромец, Добрыня Никитич, Алёша Попович!», после чего звучала музыка финала, и закрывался красивый занавес.

Ночью Юра почти не спал, повторял текст роли, по памяти восстанавливая мизансцены. Кузен был отправлен в дальнюю комнату, где обиженно пил водку в полном одиночестве, практически без закуски и смотрел по телевизору очень художественный фильм производства одесской киностудии.

Утром случилась премьера.