Орден Леопарда. Сборник рассказов и повестей

К броскам супруги заслуженный артист относился стоически и с надлежащим юмором. Такая, вот, у них была любовь. Впрочем, дело в данном случае, совершенно в другом. Так или иначе, но кроме как о припрятанной бутылочке никакие другие думки в Юриной голове в тот момент не возникали.

А зря!

Ибо не на даче должен был распивать чаи, мечтая о заначке, заслуженный артист Юра, а должен был он сидеть в гримёрке, готовясь к своему выходу в третьем акте спектакля. Забыл о нём Юра.

Доев восьмое печенье, засуетилась Вера, вскочила.

– Сколько времени?

– Да сиди спокойно. Ещё минут пять антракт, точно. Выход у тебя не сразу, в третьей картине.

– Ага. Успею покурить.

Достала сигареты, прикурила от зажигалки Семёна, с удовольствием затянулась, но рассиживаться не стала.

– Пойду потихоньку. По дороге докурю, – и, уже исчезая в дверях, бросила. – Ты бы костюмчик примерил заранее.

– Какой костюмчик?

Но вопрос Семёна повис в воздухе – Вера уже испарилась.

Ещё немного посидев за компьютером, стал Семён собираться домой. Сложил портфель, компьютер выключил и уже готовился закрыть за собой дверь, как загремел звонок внутреннего телефона. Чертыхнувшись, Семён снял трубку и услышал голос второго режиссёра, Алексея: «Костюм-то ты почему не примерял?»

– Иди к чёрту! – ответил Семён. – Что за шуточки?! – и бросил трубку.

Проверив, всё ли взял, что нужно, запер кабинет и устремился на вахту, чтобы сдать ключ.

Подошёл он к вахте…

***

Однако, здесь требуется небольшое пояснение: всё это случилось ещё до эпохи мобильных телефонов, а потому никто не мог знать где находится сейчас Юра Камельков, и почему его нет в театре. Звонили сто раз ему домой, и соседям звонили, но безрезультатно, а других способов выяснить, в связи с чем это заслуженный артист отсутствует, тогда не существовало.

Режиссёр же, Миша Правкин, который мог бы сам заменить Юру, уже и так был занят в спектакле вместо другого заболевшего артиста, о чём было известно заранее.

В связи со всем этим, Миша во втором антракте нервничал на вахте, ожидая прихода Семёна и теребя в руках папку с текстом пьесы.