Выход. Повести и рассказы

 – Я же говорю, что вы хипповали!

– Ну, что-то вроде того, – ответила мама, – но совсем недолго, мы быстро вернулись назад. Вскоре поженились. Потом вы родились, не до приключений было… Да и какие из нас хиппи?

– Так… баловство одно! – нехотя подтвердил папа, странно взглянув на маму.

– Ну как? – замерев от восторга, перебила его Лара,. – Нашли?

– Что нашли? – недоумевая, спросил тот.

– Снежного человека же, – обиженно протянула она, – вы же его искали!

– Нет никакого снежного человека, – почему-то рассерженно заявила мама, убирая со стола, – нет, не было и не будет!

Она громко складывала тарелки стопкой, прижимая сверху рукой, чтоб не рассыпались.

– А аномальные зоны? – поинтересовалась дочь, дожевывая рыбную котлету. Несмотря на то, что сестры придерживались диаметрально противоположных диет, выглядели они абсолютно одинаково, если не считать Лариной траурной окраски.

– Тоже нет! – и Рина удалилась на кухню, победно тряхнув светлыми волосами, стянутыми на затылке в «хвост».

– Жаль… – протянули обе сестры одновременно.

– Наверняка травку курили! – шептала Лара в темноте спальни, округляя не до конца отмытые глаза. – Они же коммуной тусили, да???

– Какая коммуна, их всего четверо было!

– А, может, еще кто присоединился?

– Вряд ли.

– Ну, все равно, рок-н-ролл, хиппи форевер, и все такое! – Лара мечтательно зевнула.

– Так не расскажут ничего, видела, как мама хмурилась?

– Лиза! А вдруг тогда что-то произошло? Что-то плохое.

– Им просто все это не понравилось! И правильно. А ты вот не можешь со своими готами распрощаться. Ногти черные, губы черные, на шее крест. На кого похожа!

– А говорят, «хиппи – это готы, которых мама на кладбище не пустила». Так что наследственность прослеживается, – гордо заявила Лара.

Лиза только вздохнула. Перед «черным» у сестренки был «черно-розовый» период! И она называлась «эмо» – несчастный ранимый ребенок.

Лара обиженно засопела в подушку и вскоре обе сестры уснули.

Темная августовская ночь была полна шорохов и запахов. Тонкий флер спрятанной под навес петунии, усеянной розовыми и бордовыми соцветиями, погружал ночной мир в сонное забытье. Дом не дремал – он высился среди бравых сосенок и суровых елей как полководец в окружении испытанного воинства.