Благословляю сильный дождь под утро… Стихи

А в жилах кровь не голуба,

Когда бароны из цыган.

А третий… Что там говорить!

(С себя несложно же писать)…

Он мог бы где-то даже жить,

Но он – фантазия моя…

Поразмышлял, допил бокал:

Гротескна правда у людей:

Она, конечно, правит бал,

Но выдумка уму милей.

Взял ручку, кончик теребя,

Послал, как прежде, совесть прочь:

Потомков за носы водя,

Корплю над манускриптом ночь…

Почему наш русский варвар инквизиции не знал

На досуге размышляя, парадокс я откопал:

«Как же так, наш русский варвар инквизиции не знал?

Или хуже мы Европы, иль прогресс к нам не дошел?

Почему мы не сжигали матерей своих и жен?

Может, кризис был с дровами в окружающих лесах

Или кончился пергамент в инквизиторских судах?

Может, пьяный обвинитель лыка к ночи не вязал,

А свидетель-очевидец никого не узнавал?

Может, мало тещей было? Тёщей было пруд пруди,

Столько кровушки попили от рассвета до зари!

Али дело в наших девах?» – продолжал я размышлять, —

«И отвар на лапках жабы не способны настоять?»

Нет, на правду не похоже: та же сущность, та же цель,

И сквозит стервозность та же и пороков карусель.

А греховные ужимки? А содружество с метлой? —

Достоверные улики договора с Сатаной.

В чём тут дело, в чём загвоздка? Путь в историю держу,

Вспоминаю всё, что знаю, я про русскую жену.

Похвалы ей льют безмерно за глаза и красоту,

За рецепты нашей кухни и тепло в родном дому.

Избы тушит, гнет подковы и на бешеном скаку

Остановит и оденет и колечко, и узду.

Хороша и деловита, и в утехах знает толк,

Кобелям любой породы спуску просто не дает.

Есть особенность – упряма, и уж если ей припрёт,

Стадо мамонтов с дороги её в ужасе свернёт.

Может, дело было в этом, и щипцами палача

Бесполезно было дергать правду с белого плеча?

Не призналась бы, ни слова про суккубов и чертей,

Только громко поносила б мужиков и палачей.

Духом праведным сильнее, терпеливей и мудрей —

Вот отличие от глупых и заносчивых мужей.

Наши витязи слабее и по жизни, и в быту,

И, чтоб комплекс не развился, убегали на войну.

Там, есть место оторваться хоть с мечом, а хоть с вином,

Порезвиться и подраться, и испачкаться при том.

Возвратившись, чинно стяги у конюшни побросать,

Баньку справить и за брагой всё, что было, переврать.