Трубадур

Ботинки, сапоги, тапки. Некоторое время назад в Городе жил Сапожник. Из тех чудаков, что держатся за свою профессию, не хотят менять имя. Долго жил, но здесь для всех исход один.

– Как и везде, – равнодушно заметил Трубадур, закусив губу, – боль в ноге только начала отступать. Трубадур мысленно поблагодарил Ворчуна за его таблетки.

– Как и везде, – чуть подумав, согласилась Люба. – Есть еще туфли на каблуке. Вот они мне достались не от Сапожника. Они – наследие одной милой Шлюхи. Так ты меня назвал, когда впервые увидел?

– На равнине так хвалят женщин, – смутился Трубадур.

 – За красоту. За желание, что вызывают в мужчинах.

– Я вызываю в тебе желание? – хитро прищурилась Люба, но тут же ее голос в мерцающих сумерках комнаты снова стал ровным. Она вернулась к теме. – Одежды тоже много. И белье есть. Я его не люблю носить, но оно у меня есть. Иди осторожно, смотри под ноги. Комната на первом этаже – для гостей. Кухня тут. Вон туалет, там же теплая вода, утром нагрела, думаю, еще не успела остыть.

На втором этаже – спальня и мои шкафы с вещами.

Туалет оказался кстати. Крохотное помещение было без окон, поэтому дверь Трубадур не закрывал, чтобы блики из общей комнаты обрисовывали хотя бы контуры нужника. В полутьме Трубадур не сразу понял, что роль сточной дыры здесь выполняет стул специальной конструкции. На щелчок ногтем по ободку стул отозвался стеклянным звоном. И холод по ногам тоже пошел стеклянный. Хрупкая вещь, Трубадур старался быть осторожным и двигаться медленно. Присел, расслабился и, сам не заметив этого, задремал, спустя всего мгновение.

– Черпак и бак с водой по правую руку, – разбудил его голос Любы; голос звучал из комнаты.

Бак был теплым – под ним еще тлели угли. Пол покрыт таким же булыжником, как и мостовая на улицах Города. Трубадур подумал и, не спрашивая разрешения, разделся догола. Когда он опрокинул на голову первый черпак почти горячей воды, Люба, услышав плеск, крикнула:

– На рукомойнике возьми кусок мыла.

Трубадур послушался.

Такого ароматного мыла он не держал в руках даже в Столице. Мыльные струи не превращались в озеро под ногами: в полу было проделано специальное отверстие для стока воды, а шершавые булыжники были пригнаны с едва заметным уклоном в сторону стока. На стене Трубадур нашел крючок, на крючке – отрез мягкой ткани. Он промокнул тканью плечи, после чего обмотал отрез вокруг бедер.

Одежда задубела от дорожной пыли, надевать ее на чистое тело не было никакого желания.