Трубадур

И те, и другие изобретали коварные ловушки и предрекали непреодолимые испытания на пути. До всех Эпох люди верили, что по окончании жизни всемогущие боги либо вознесут в чертоги вечного блаженства, либо низринут в бездну непрекращающихся мучений.

И чертоги, и бездна имели множество названий в те далекие времена, Трубадур знал только некоторые из них: Элизий и Тартар, Ирий и Навь, Вальхалла и Нифльхейм, Эдем и Геенна. Причем не был уверен, что правильно произносит, соотносит и понимает древние слова. Но знал, что ад – это всегда тьма, а рай – это всегда свет.

И где-то между светом и тьмой блуждают в сумерках люди, не ставя цели, не зная причин, не видя конца. Куда судьба выведет, туда и выбредут. Больше года назад Трубадур решил поставить цель – найти Город. И он его нашел. Станет ли для него Город раем или превратится в ад, этого Трубадур не знал. Но был уже в нескольких мгновеньях от главного ответа в своей жизни.

– Подъезжаем, – тихо сказала Люба, и Трубадуру показалось, что женщина и сама находится в таком же затаенном ожидании, словно и она впервые увидит сейчас площадь, Стену и Ворота.

Люба чуть прикусила нижнюю губу, глаза ее были широко открыты, в зрачках то играли радужные блики, то чернели провалы, руки излишне крепко сжимали руль. Она сбросила скорость, и теперь мобиль подползал к очередному перекрестку, как охотник-сфинкс подкрадывается к отбившемуся от стада броневепрю. Люба хотела, чтобы ее новый знакомый мог рассмотреть конечную цель своего пути не торопясь, во всех подробностях.

Словно она понимала, как важен для Трубадура момент встречи с мечтой.

– Ты говорила, что здесь центр Города, – удивленно напомнил Трубадур, когда мобиль плавно вошел в поворот и вывез их на очень широкую улицу.

– Городской центр там, где Город родился и откуда начал расти, – ответила Люба. – Раньше города начинали расти от морских или речных портов. Или от вокзалов.

– О чем ты? – Трубадур знал эти слова, но никогда не наполнял их какими-то образами, конкретным значением.

– Не важно, – быстро и с легкой досадой сказала Люба, будто мама, которая забыла, что разговаривает с ребенком. – Это главная улица, мы называем ее Проспект. Проспект Ворот.

– Потому что ведет к Воротам, – кивнул Трубадур.

– Потому что упирается в них, – подтвердила Люба. – От них берет начало и в них обретает конец.

Когда мобиль повернул за угол, сумерки сгустились, стали плотными. Трубадур не увидел никакой площади, никаких Ворот.