Тишина «А». Дедуктивное размышление о наших современниках в жанре романа-эссе

Он замер, перевел взгляд на ковш, что почти прижимал к улыбающимся устам Елисея и увидел отражение летящей птицы на дрожащей поверхности напитка – ковш как огромный зрачок отслеживал полет полярной совы.

И в этот момент Фома вскочил с колен, и едва не опрокинув лодьи, прокричал:

– Вот летит, вот оттуда… ох, и немалая она и вся белая…

Огромная полярная сова неторопливо пролетела прямо над монахами. Феофилакт перекрестился во славу всех святых и указал рукой:

– Ну, так значит, как и говорил наш брат Елисей, плывем за совой.

Поплыли. Туман закурился вокруг лодьи, сбивая и путая. Через некоторое время послышался голос Елисея.

– Феофилакт, туман сгустится, так вы плывите на звук колокола. При отпевании смотрите за свечой, что будет в руке у меня, как только пламя зашевелится, то значит я ожил, чтоб схиму принять. Сначала схима, а потом и отпевание. Скажи, что услышал меня, Феофилакт?

– Услышал. Свечу зажечь и смотреть на пламя…

– Молить Зосиму, Савватия и Германа – они помогут!

– Молить Зосиму, Савватия и Германа – они помогут!

Елисей затих, а братия молились до утренней зорьки, и едва усталость смежила им глаза, как сквозь густой белый туман до них долетел гулкий удар колокола.

Феофилакт сразу открыл глаза:

– Слышали? Это нам звонят. Поплыли.

Феофилакт оглянулся и увидел, что лодьи уже плывут в сторону колокольного звона, и ему показалось, что из тумана то вырастают, то тают в нем, то вновь вырастают, как призрачные видения, Зосима, Савватий и Герман, и вместе с Елисеем, так же как они сотканным из тумана, тянут лодьи, легко ступая по воде, как посуху.

Феофилакт склонился над старцем и пристально оглядел его лицо и фигуру. Елисей будто спал, но окоченевшие пальцы его подтвердили догадку Феофилакта, что душа старца отлетела в Божьи чертоги. И тут Феофилакт услышал доносящийся сверху голос Елисея:

– Сначала схима, Феофилакт, а только потом отпевание!

Эхо понесло слова старца по тихой водной глади, но, вернувшись через пару мгновений, разбудило Фому и Сергия.

†

В храме Сумского подворья Соловецкой обители Елисей лежал со свечой в руках, а монастырская братия как-то робко почти что с испугом и удивлением неотрывно вопрошала на Феофилакта, который без остановок ходил вокруг гроба с кадилом. Постепенно кадило надымило так густо, что Фома увидел ходящих за Феофилактом трех монахов и признал в них Германа, Савватия и Зосиму.