Кофе со вкусом тревоги

Можно подумать, что мой муж тиран, но это совсем не так. Олег не делает мне замечаний и не раздает указаний о том, как нужно себя вести. Но я знаю, как важно для мужа, чтобы окружающие думали о нас только хорошее. И стараюсь. Так стараюсь выглядеть прилично, что чертовски от этого устаю.

Поэтому бывать вне дома я предпочитаю в одиночестве.

***

Бегло кивнув знакомому охраннику на входе, я понеслась на второй этаж творческого центра, в раздевалку. Я перескакивала через ступеньки, представляя, что сейчас увижу двадцать пропущенных от Олега и столько же сообщений.

Что бы там ни говорила Марина, я с ней не совсем согласна. Да, Олег беспокоится за меня и постоянно звонит или пишет, когда мы не вместе. Но я вижу в этом проявление любви и заботы, а не какой-то сверхконтроль, который мерещится Марине.

Вот и телефон. Лежит на шкафчике. Экран темный.

Ни пропущенных звонков, ни сообщений.

Я ожидала приступа обиды. Такое со мной случается, когда Олег проявляет ко мне меньше внимания, чем обычно.

Внутренне сжавшись, я ждала, когда меня накроют привычные симптомы: предчувствие, что Олег бросит меня и уйдет, ощущение беспомощности, страх, что я не выживу, если муж меня оставит.

На этот раз я осталась непривычно спокойна. Бросила телефон в сумку и мимоходом подумала, что надо бы заменить ее на что-то посовременнее. На самом деле я знала, что прохожу с этой сумкой, пока она не станет выглядеть совсем уж неприлично, но меня грела сама мысль о том, что я хочу купить модную вещь. Совсем как нормальные женщины.

За стойкой охраны никого не было. Дети и взрослые свободно проходили через неработающий турникет. Кое-кто – в основном, родители, конечно – обращали внимание на отсутствие охранника за стойкой и выражали недовольство в устной форме.

– Вот что это такое? За что деньги платим? Как ребенок может чувствовать себя в безопасности, если войти сюда может любой извращенец с улицы? – вопрошала крепкая девушка в спортивном костюме.

Кажется, сердитая дама обращалась ко мне.

Возможно, узнала во мне преподавательницу. Правда, я вспомнить здоровячку не смогла, кажется, она не водила своего ребенка ко мне на танцы.

Решив проявить участие, я спросила у девушки:

– Ваш ребенок на занятиях? С ним все в порядке?

– Это я ребенок. Мне семнадцать лет, – девушка посмотрела на меня так, что если бы взглядом можно было заморозить, я бы уже превратилась в сосульку. Потом спортсменка подхватила объемную сумку и двинулась к выходу.

Да уж.