Легенды нашего края. По зову памяти

Это наш долбанный мир всегда пытается подвести людей под одну гребенку. А там нет – там все по-другому. И законы ненашенские, а справедливые.

Он был в печали.

– Скорее бы сдохнуть.

Утренний туман принес свежесть с озера.

– Ты чего дрожишь?

– Просто знобит.

А знобило меня не от холода. Что-то такое поднялось в душе, как голова динозавра над прибрежным кустом, обволокло сознание, внимательно наблюдая за мной – какое я приму решение. Или выпил лишка…?

– Может, костерок запалим? – предложил Витек.

– Замечательная идея! Но только вечером. Давай сейчас отдохнем немного, ты на работу сходишь, и продолжим.

Виктор поднялся, не возражая, подошел к калитке в свой огород, повернулся и внимательно посмотрел на меня.

– Ты ведешь себя очень странно. Тебя что беспокоит?

– Немножечко отдохнуть, и все будет абгемахт.

– Ну, тогда до вечера.

Я смотрел, как он закрывает за собой калитку. У меня возникло ощущение, что я неспроста появился в этом доме. Бессвязная мысль мелькнула в сознании – кто-то меня подталкивает к открытию.

Пошел, бухнулся на диван, но сон не шел. Поворочался с боку на бок и понял – все здесь не так. Солнце встало, и я поднялся. Словно марионетка в руках кукловода поднял в кухне крышку от подпола, лег на пол и стал рассматривать полумрак. Не возникло никаких сомнений, что там никого нет.

Заглянув в чулан, вышел из дома и обошел все постройки. Но возбуждение все нарастало. Вышел в сад, открыл дверцу погреба, и сразу возникло жуткое влекущее чувство посмотреть – что там в воде? Мне показалось, что если я нырну туда, то обязательно разрешу загадку.

Может, это и есть искомая калитка – не представляется, как бы она была на дне озера, верно?

Ступеньки, уходящие в воду, манили к себе. Сознание испытывало непреодолимое искушение. Это было больше, чем затопленный погреб – это был вход в неизвестность. К месту вспомнил «Двух капитанов» Каверина – бороться и искать, найти и не сдаваться. Это как раз о моей ситуации.

Непроизвольно сделал шаг вниз, второй – вода у моих подошв.

Зеленоватый цвет ее переливался, как морская волна, наполняя меня благоговейным страхом – неотступным и всеохватывающим. Душа твердила разуму – здесь и нигде больше. Моя мысль превратилась в узкий луч света, и попыталась пронзить водную толщу. Не осталось никакого внутреннего «я», только безвременное ощущение бытия на грани миров.

И я вдруг понял, почему не шагаю дальше. Душа упивается этим ощущением, а разум ведет поиск.