Вехи жизни

***

Родился я в тот год далекий,

Ещё до грозных дней войны,

Но был судьбой зачислен сразу

Я, в пасынки, а не в сыны.

Когда в огне страна сражалась

И защищался Кривой Рог,

Я слишком малым оказался

И уберечь отца не смог.

Почти три долгих мрачных года

Стервятник город мой терзал,

Но не насилием, не казнью

Шахтёрский дух он не сломал.

Врывались дни войны кровавой

Народы уходили в прах,

И город мой ушёл в подполье

Громить врага в его тылах.

Мне не пришлось бросать гранаты,

Был штык тяжёлый не по мне,

Но только то, что дети рядом

Людей держало на земле.

За них, за крошечных, народы

На всех фронтах вели бои,

И миллионы душ невинных

В той бойне страшной полегли.

Без громких слов, но верой страстной

Что бой последний недалёк,

Ушёл мой дядя в партизаны

Простой шахтёрский паренёк.

Пойди, измерь те километры,

От Ингульца до Жёлтых Вод,

Когда связным (и чаще ночью)

И сам и с Верой он пройдёт.

А Верочка его подруга

Жена и мать его детей

Была ему во всём опорой

И презирала палачей.

Для них в условиях террора,

Приказ подполья был закон,

И с дерзкой выдержкой, терпеньем

Могли пройти любой заслон.

А на руках ещё и дети

Свои, чужие…– все свои.

И ради них и ради жизни

Они себя не берегли.

Теперь, спустя десятилетия,

Нате дороги лег асфальт.

Тогда же, каждый шаг,– последний

И стынет кровь от крика «Хальт!»

***

Войну я помню очень смутно

Лишь эпизоды – танк, солдат…

На берегу отлогом дети,

А сверху, с кручи, автомат.

Нас двое в санках и, преградой

Вдруг пуля встала на пути.

Мы на снегу и он не дышит

С пятном кровавым на груди.

А после строчки автоматной

С высокой кручи хохот, гам,

Они, видать, шутили просто

И разошлись все по домам.

Но хохот их и шутка эта

Мне долго снились по ночам,

А им тогда прекрасно спалось,

Фашистам, детским палачам.

Для них потом придёт похмелье,

Для тех, кто ноги унесёт,

Тогда и кровь детей и слёзы

Им всё история зачтёт.

***

Еще одно воспоминание

Осталось в памяти моей,

Я был разбужен утром рано

Рычаньем яростным зверей.

С конца в конец нашей деревни

В пыли, в дыму, под стук катков

«Пантеры», «Тигры», «Фердинанды»

Ползли дорогой без стволов.

Они несли нам смерть и голод

И холод стужи ледяной.