Над тополями

Над тополями

Антон Александрович Стефанович

Сколько же чая выпивается людьми на ночных московских кухнях! Есть ли на это какая-нибудь статистика? Есть ли хоть какое-нибудь хоть мало-мальски научное описание этого процесса? Знает ли кто об этом? Ведает ли об этом хоть какое-нибудь сведущее ведомство? Ведь ночь-то, ночь катится куда-то тихо и незаметно, кто-то о чем-то говорит, спорит, смеется, а ты сидишь себе и, важно попыхивая папиросой, подливаешь гостям чаю.

Над тополями

Антон Александрович Стефанович

Обложка Анна Стефанович

Особая благодарность за буковки и закорючки Оксана Вениаминовна Смирнова

© Антон Александрович Стефанович, 2023

ISBN 978-5-0059-6337-6

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Снег потихоньку заваливал город.

Щедро, важно и никуда не спеша, большими белыми хлопьями ложился он на улицы, дома, перекрестки, мосты и деревья. Покрывал сплошным белым пухом пустые дворы и скверы, скамейки и панели, изредка лишь, особой своею милостью, дозволяя какому-нибудь пятну недолго почернеться среди себя, а затем, раздумав, и его укрывал под собой.

Снег, снег безгранично царствовал в городе, падал, падал и засыпал потихоньку собою все, что только ни попадалось ему по пути.

Александр Иванович сидел на своей кухне и смотрел в окно.

«Бывает же такое…» – подумал он и обмакнул перо в чернильницу.

– Странно… – сказал он громко вслух, глядя рассеянно на сползающую черную каплю.

За окном медленно, медленно, выхваченный из темноты фонарным светом, падал снег, пролетал мимо его окна, мельком смотрел на Александра Ивановича и падал дальше вниз.

Александр Иванович повел в воздухе своим длинным тонким носом и снова обмакнул перо в чернила. Дождавшись, когда капля скатится, он, удовлетворенно улыбнувшись, раскинул руки и откинулся в кресло. Как это ни странно, но тем не менее все было очень похоже…

Он тут же вскочил со старого своего, изгрызенного неизвестными мышами кресла и неожиданно предложил:

– Пойдем-ка лучше погуляем!

И так как в этот момент, в силу некоторых обстоятельств, в комнате никого, кроме самого Александра Ивановича, не было, то он допил чай, надел шарф, пальто и перчатки, загасил свечу и вышел из дому.

Было уже поздно, прохожие попадались редко, и он шел по улице почти один, отбрасывая на разноцветный снег неровные, то забегающие вперед, то остающиеся позади, как того желали уличные фонари, длинные и короткие, серые и черные тени.