Над тополями

– А ведь, пожалуй, сегодня действительно именно такой день! – крикнул сквозь ветер тогда Александр Иванович.

– Солнце в небе! – отозвался Клавдий.

Часть 1-ая

«запрещено также передвижение над территорией города летательных аппаратов, а особенно лиц, не имеющих для этого специального разрешения».

    10 января 1971г.

Глава 1

Был тот самый ранний и тихий утренний час, когда крыши, стекло и деревья уже вовсю светятся розовым, но трамвайные рельсы и чугун бульварных решеток пока еще темны и холодны, а дворники едва только начали лениво поводить своими метлами, шурша по асфальту в такт с чирикающими воробьями.

Первые лучи солнца показались наконец и в узком ущелье между двумя высокими домами, между стеной и водосточной трубой, осветили и сделали розовой кучу старых, сухих и потерявших всякий цвет прошлогодних листьев. Солнце и разбудило спящего в них Александра Ивановича.

«Значит, я все-таки тогда и заснул здесь зимой? – было его первой мыслью. – Выходит, прямо здесь и зазимовал! Вот это да!»

И чтобы утро не застало его врасплох, он немедленно проснулся, отряхнул хорошенько пальто и вышел во двор.

«А вот даже интересно, – подумал он, – какой сейчас месяц?» – и огляделся по сторонам. Над ним зелеными тучками распускались тополя.

«Ага, – догадался он, – да ведь месяц май уже». На нос ему сверху, полностью подтверждая его догадки, упала толстая красная тополиная сережка-гусеница.

– Долго спим! – сказал он вслух, хотя рядом никого совершенно не было, и продолжил:

– Хотя, с другой стороны, в апреле ведь все тает и течет, и грязно почему-то, – тут он потянул носом воздух.

Солнце поднялось чуть выше, перестало быть розовым и стало вдруг большим и ярким и уже без всякого стеснения освещало все вокруг, все те же дома, бульварные липы, скамейки в скверах и дворах и умытые ночным дождем улицы.

Александр Иванович потянулся. Весь. От кончика носа, до кончика хвоста. Посмотрел на светило, закрыл глаза и дважды громко чихнул.

«Вот!» – подумал он и направился к квасному автомату, стоящему неподалеку.

Позавтракав кружкой кваса, он сел на скамейку под деревьями в сквере, взяв еще одну, на второй завтрак, кружку. Квас с утра был добрый, темный, с большой белой шапкой пены. Пену Александр Иванович любил и никогда, никогда не сдувал ее. Поэтому он сидел в сквере, а нос его был в пене. На носу была пена, а он пил квас.