Прасковья

Проклятый своей семьёй, он сбежал в одну из ночей, куда глаза глядят, и ноги его принесли сюда в Алексеевку, где жила эта самая Елизавета, от которой всегда пахло мёдом. Иногда встречаясь со старшим сыном своего брата, Леонтий бледнел: так разительно было сходство между отцом и сыном, будто сам брат его стоял перед ним.

А потом опять в работе, в постоянной борьбе за кусок хлеба, в суете рассасывалась тупая, ноющая боль Леонтия и он снова забывался, согретый любовью пылкой Елизаветы.

Глава 3

Но вот Елизавета забеременела. И Леонтий вдруг стал тоскливее вдовца. Его давняя тайна о том, что он давно женат перед богом не давала ему решиться на брак с Елизаветой и навсегда остаться в Алексеевке. С тоской смотрел он по вечерам на поля, залитые солнцем, и всё вздыхал.

Однажды так, настоявшись в поле в одиночестве и раздумье, он пошёл к Елизавете.

Она пряла шерсть, дожидаясь его. В низенькой комнатушке снотворно жужжала прялка, и было жарко.

– Снова гоняешь своё кружало!

Она думала, что он ходил на колхозное собрание, потому что уж очень долго его не было, и выглядел он хмурым и отчуждённым.

Елизавета сладко потянулась, выгибая широкую спину и обернулась на Леонтия. Он, мельком глянув на неё, вдруг сказал:

– В колхоз нынче беднота вступила всем собранием. На собрании только и занятие, народ потрошить.

– Какое? – изумилась Елизавета – Распишемся что ли?

– О принятии в колхоз, – будто не слыша её ответил он.

Елизавета вспыхнула, с силой толкнула прялку от себя.

– Да ты никак одурел, Леонтий? Чего я там не видала?

– Давай, Елизавета, об этом не спорить, тебе надо быть в колхозе. Скажут про тебя: «Вот Елизавета, подкулачница, да ещё связалась с цыганом, и уж вовсе советскую власть не видит».

– Я не пойду, Леонтий! Все одно не пойду! – Елизавета встала и стала копошиться в печи.

– Тогда, гляди, придут заберут всё, а меня уже рядом не будет вступиться за тебя.

– Загрозил! – огрызнулась она, – То есть, как это не будет?

– Я не грожу, так и будет. Мне иначе нельзя, Елизавета. Не могу я с тобой дальше быть.

– Это как же так? – она растерялась и стала вдруг пунцово красной.