Дети понедельника

Казалось, никто не хотел нарушать это торжественное безмолвие – затихли даже гудевшие прежде мухи. Внезапно раздался единичный голос, его подхватили другие.

– Ей-ей! Откуда они здесь взялись? Смотри, какая красотка! Ты видел её глаза? Какой цыплёночек!

Эти голоса сливались в один невнятный гул, в котором уже тонули отдельные слова и фразы. Игорь, крепко держа Ольгу за руку и окидывая всех злым взглядом исподлобья, решительно шёл к деревянному прилавку наподобие барной стойки. Ольга же опустила глаза в пол, чтобы не видеть похотливых взглядов посетителей заведения.

– Заткните глотки, вы там! – проревел он галдящей публике. – Что надо?

Его тяжёлый взгляд остановился на странных пришельцах. Очутившись перед живой глыбой, Ольга опять начала вспоминать всех мыслимых и немыслимых богов, с трудом пытаясь не показать свой испуг.

– Ну, и что вам нужно? – уже доброжелательнее спросил он.

Ольга, сжав зубы, заставила себя посмотреть в тёмные глаза гиганта, а Игорь, вскинув голову, словно отбрасывая все сомнения, спокойно сказал:

– Нам надо с вами поговорить, – и, окинув взглядом заведение, добавил, – желательно без свидетелей.

Мужчина, знаком подозвав молоденькую прислугу и взглядом наказав ей «следить за порядком», буркнул молодым людям:

– Пойдём.

Миновав небольшой закуток с мешками припасов, они вошли в светлую и чисто прибранную комнатку. Пестренькие занавески, душистые цветы в глиняной, расписанной яркими узорами вазе, шёлковое покрывало, наброшенное на небольшую светлую софу – всё в этой комнате дышало любовью и умиротворением и совсем не подходило к её угрюмому хозяину.

– Так о чём ты хотел поговорить? – нарушил он тишину, рукой показывая на застеленные ковровой дорожной лавки вдоль стены.

– Мы прибыли сюда… хм… – Игорь замялся, ведь история их появления в этой реальности, мягко говоря, фантастична.

– Я знаю, что прибыли вы издалека, – перебил его терзания хозяин, – и не хочу знать откуда. Таких, как вы, я раньше не встречал, а я, поверьте, поскитался по свету. На граждан Амфиона вы не похожи, на прислугу и рабов тоже – слишком уж холёные.